— Армен Хачатурович! — закричал Иван Егорович. — Здравствуй! Здравствуй, дорогой! С приездом тебя в наши сибирские края. — Он крепко пожал ему руку, похлопал по кожаному плечу. — Как доехал? Как здоровье?
— Харашо доехал, спасыбо. Здоровье тоже мало-мало… А у тэбя как? Как жена? Как сын? — Армен ласково глядел на председателя большими карими глазами. — Куда собрался?
— Весна! Посевная скоро. Хотел по полям проскочить, посмотреть как с влагой, как землица прогрелась… Видишь, скворцы прилетели, — сморщив нос и щурясь, указал он на дерево у конторы колхоза, на котором распевал вовсю посланник весны.
— И грачи тоже прилэтэли! — ударил себя в грудь Армен и засмеялся.
Засмеялся и Иван Егорович.
— Куда ты мой бригада поставишь? Что будэм строить, председатель?
Иван Егорович помрачнел. Полез в карман за сигаретами. Закурил.
— Понимаешь, — начал осторожно. — Пока ты грелся под ереванским солнцем, тут меня немножечко того… — он поставил кулак на кулак и покрутил их. — Прокурор, понимаешь… Докопался. Затаскал. Замучил проверками.
— Что такое? — удивился Армен.
— А ты не знаешь? — невесело усмехнулся председатель.
— Ананымка? Написал кто-нибудь грамотный, да?
— Дело не в этом…
— А в чем? Плохо строим, да?
— Строишь-то как раз ты неплохо. А материалы откуда? — Иван Егорович бросил окурок, придавил его ногой и зашептал заговорщически: — Не мне рассказывать, не тебе слушать. Мы с тобой ни много ни мало 26 двухквартирных домов поставили, клуб, ферму вон какую отгрохали, — он махнул куда-то в конец деревни рукой. — А ведь фондов у меня ни на один кирпичик не было.
— А-а-а! — протянул Армен.
— Вот тебе и «а-а-а», — беззлобно передразнил его Иван Егорович. — Хорошо, ветеринарный врач такой покладистый. Корову забьем, мясо на кирпичный завод, а он акт подписывает, что померла буренка. А это что?! Нарушение закона. Преступление это называется.
— Нэ сэбэ же… — возмутился Армен. — Все мясо отдавал я куда нужно было. Матерью клянусь…
— Верю. Но нельзя же так…
— Пачему нельзя? — воскликнул Армен. — Пусть другие так сумеют. У тэбэ, председатель — голова!
— Вот по этой голове и прошлись. Причесали. Строгий выговор по партийной линии.
— Снымут.
— Ага! — усмехнулся Иван Егорович. — Прокурор сказал: «Еще хоть один кирпичик положишь, снимем и судить будем…»
— Я о выговоре! — запротестовал Армен.
— Понял я… Конечно, снимут выговор. Время пройдет — снимут. А вот прокурора побаиваюсь. Капнет кто-нибудь насчет железа… А мы его с тобой за наличный расчет, да еще черт знает у кого. Сердцем чую, ворованное.
— Пусть стэрэгут лучше, — мрачно пошутил Армен. — Чего ты боишься? Ты же нэ крал?! Лучший калхоз в районе. Лучший председатель… Э-э-э, как тэбэ нэ стыдно, никто тэбя нэ посадит, прокурор только пугает.
— Ну, молодец! — восхитился Иван Егорович. — Если сажать будут, то обоих — и меня, и тебя.
— Вдвоем веселее, — усмехнулся Армен и, помолчав, спросил: — А что ты хатэл строить в этом году?
— Мы с тобой все уже построили. Основное…
— Во-во! А нэ основное? Гавары, раскрой душу.
— Нет, строить не будем. Да и деньги теперь на другое намечены. Нет денег на строительство, Армен. Не планировали даже, — с затаенной горечью воскликнул Иван Егорович.
— Гавары, нэ таись. Хоть и нэ будэм строить, а для интэрэса…
— Понимаешь, — начал председатель. — Хотел я профилакторий построить. Ну, такой как в городе. Чтобы, значит, с банькой финской, с ваннами, грязями… — Иван Егорович стал говорить громко, ожесточенно жестикулируя. — Весной, осенью. Понимаешь? Тракториста машина берет с поля, прямо с пахоты, и раз! В профилакторий! Потому как дома все равно не отдохнуть — корова, огород… А тут его перво-наперво в «сауну» — раз! Потом массаж — раз! Потом грязь…
— Зачэм мыть тогда было…
— Не перебивай, — отмахнулся Иван Егорович. — Накормили, напоили, подлечили и в кроватку! А утречком на машину, и опять в поле…
— А где строить хатэл?
— Около пруда, на той стороне.
— На горке, да?
— Не-ет, наоборот в ложбинке. Чтобы не жарко, как будто в тенечке, чтобы со стороны не видно и чтобы на деревню не глазел, родную крышу не искал… Сосны там кругом. По бору асфальтовые тропочки, чтобы и в дождь, и после дождя прогуляться можно… А летом — пионерский лагерь. Свой. Бесплатный. А то каждый год — ребятишек туда-сюда…
— Маладэц, председатель, харашо прыдумал, — похвалил Армен.