— Нет-нет, — спохватился Иван Егорович. — Ты не думай. Строить не будем. Мне еще на свободе пожить охота. Это я просто так, размечтался.
— Ну, что ж, пращай, председатель. Нэ поминай лыхом, — Армен с размаху ударил по ладони. — Езжай по полям. Сэв есть сэв, — и широко зашагал по улице.
Иван Егорович даже немного обиделся. «Надо же, не уговаривал, не сердился. Странно… Наверное, уже в каком-то хозяйстве подрядился, — подумал он, усаживаясь в машину. — Ничего. Скоро не до Армена будет, и не до стройки… Посевная!»
И началась посевная… Только тот, кто сам хоть раз участвовал в этой кампании, знает, что это такое. С раннего утра и до поздней ночи, и ночью, и каждый день, только одно — лишь бы не было дождя, лишь бы не было снега, да мороз бы не ударил, да солнце не сильно грело, чтобы земля не пересохла. Полевая кухня где-то застряла… О-о-о! Ветер холодный, на непогоду… И не спится председателю, и аппетита нет, и не кричит он, только сипит уже… Похудел, почернел…
Наверное, для этого районное начальство организует после посевной всякие разные семинары. Чтобы отдохнули председатели и директора, чтобы откормились, сил набрались к сенокосу, пообщались бы друг с другом. Шумно в гостинице, блестят глаза — не беда, заслужили…
На последнее занятие пришел сам, первый! Деловито и толково обрисовал положение в районе, похвалил руководителей хозяйств.
— Посевная закончилась. Погода благоприятствовала. Да и сейчас пока балует. Отсеялись хорошо. У меня к вам больших претензий нет, — закончил свою речь первый секретарь райкома. — Разве только к Ивану Егоровичу, председателю нашего лучшего колхоза «Вперед». Но им пусть прокурор занимается.
Иван Егорович аж подскочил. Вот те на!
— За что это?
— А ты не знаешь? — первый сурово смотрел поверх головы.
— Честное слово, не знаю.
— «Честное»? Вот пусть прокурор и занимается твоей честностью. А я больше беззаконие покрывать не стану.
Иван Егорович почувствовал неприятный холодок.
— Не поня-ятно… — протянул он.
— Тебе сказали, чтобы больше ничего не строил?!
В общем, будем готовить материал на бюро райкома. Назрел вопрос о пребывании в партии. Строгий выговор уже есть…
— Да не строю я ничего! — в отчаянии воскликнул Иван Егорович.
— А у пруда что?! Запрятал в бору… Какой-такой профилакторий? У других вон ферм порядочных нет, жилья не хватает, а он…
Иван Егорович, не дослушав конца фразы, выскочил на улицу, сел в машину. Бывалый шофер, видя настроение начальства, гнал вовсю. Молчали. Уже перед деревней Иван Егорович спросил:
— Я тебя позавчера домой отпускал?
— Ну… — шофер мельком глянул на председателя и продолжал сосредоточенно следить за дорогой.
— У пруда видел стройку?
— Ну…
— Кто строит?
— Все те же, — разлепил губы шофер. — Армен с бригадой. Стены заканчивают.
Иван Егорович с силой рванул дверь кабинета главного агронома.
— О! А мы тебя завтра ждем, — воскликнул тот, поднимаясь навстречу.
— Плохо ждете!
— Ты чего?! Какая тебя муха укусила?
— А ты не знаешь? Зачем подписал договор с Арменом?
— Я?! — вытаращил глаза главный агроном. — Я думал — ты. Еще удивился…
— Кто тогда? Главбух?
— Я сама ничего не пойму, — сказала та, появляясь в дверях. — Здравствуйте, Иван Егорович. Думаю, почему уехали, ничего не сказали?
— Зачем тогда финансировала? — закричал Иван Егорович, наливаясь кровью. — Не твои деньги, так можно?! Кидаете на ветер… Ждете, не дождетесь когда меня посадят…
— Что вы, Иван Егорович, господь с вами, ни рубля не давала, вот даже ни копеечки, да они и не просили…
— Так на какие шиши строят? Откуда материалы берут?
— Вы — хозяин, вы и разбирайтесь! — и главбух ушла, обиженно хлопнув дверью.
— Ах, какие мы все обидчивые стали. Слова нельзя сказать. А меня первый… Как хотел… — крикнул Иван Егорович, но уже тише. — Из партии грозят исключить. А тогда прокуратура стесняться не будет… И я — ничего, не обижаюсь…
— Никто без тебя ни одной бумаги не подписывал, честное слово, — сказал главный агроном.
— Что за чертовщина?!
Выехав на дамбу, Иван Егорович увидел между сосен высокие белые стены с вкраплениями замысловатого узора из красного кирпича. Все так, как он задумывал — и среди сосен, и художественная кладка, и даже асфальтированные тропки по бору. «Хорошо строит Армен, — вздохнул он, но тут же спохватился: — Посадит, поганец! Как пить дать — посадит! Ведь что удумал, подлец?! Построит, поставит перед фактом и, — хочешь не хочешь, — плати. Нет, не выйдет, дорогой Армен. Мы тоже не лыком шиты! Не на таковских напал!» — и он, полный решимости, направился к стройке.