— Неужели не стыдно?! Только на третий раз смогли собрать вас. Дважды откладывали собрание. Что, прикажете палкой гнать или с милицией приводить… Где ваша совесть? А еще комсомольцы… И членские взносы… Суров, когда платить будешь?
— Нечем, — отмахнулся Витька.
— Нечем?! — в полный голос закричал комсорг, видно допекли. — В прошлом месяце 340 рублей получил, в позапрошлом — 315…
— Свои считай, — буркнул Витька, но тихо, чтобы не все расслышали.
Остальные молчали. Но перепалка эта чуть взбодрила — двое пацанов, дремавшие в углу, зашевелились.
— Следующий раз за неявку на собрание и неуплату членских взносов будем разбирать на бюро, — грозился Олег и даже пристукнул папкой. Хороший он парень и Лешке его было жаль. Вместе они учились, вместе уходили в армию. Только Олег сразу после службы поступил в пединститут, заочно. Вот его и сосватали освобожденным секретарем комсомольской организации колхоза. А Лешка? Что Лешка… Работает трактористом и раздумывает — то ли остаться в деревне, тогда жениться нужно, то ли податься на стройку куда-нибудь, тогда пока не жениться.
Вопрос женитьбы для него был и практическим. Мать с отцом старые, если оставаться — нужно обзаводиться хозяйством, строить дом. Значит — жениться. Только вот на ком? Если бы Вера…
— Можно слово? — поднял руку Славка Мотенко и, не дожидаясь разрешения, встал.
Вера, чтобы лучше видеть мужа, отодвинулась. Еще в школе Славка был мастак поговорить.
— Товарищи комсомольцы! — торжественно начал он, покашлял в кулак, как заправский оратор, и вновь расправил плечи. — Вся наша недисциплинированность происходит от безделья. Да-да! Комсорг не может найти настоящего дела, которое бы зажгло, сплотило нас, чтобы можно было выявить индивидуальные качества каждого…
«От трепач, — сердито подумал Лешка. — Под Олега копает, и перед Верой рисуется». Слышал он, очень хотел Славка быть секретарем комсомола, кандидатура его обсуждалась у руководства колхоза, но тут вернулся из армии Олег Козлов и председатель стал за него.
— В свете решений партии и правительства мы должны поднять производительность труда… — ожившие было пацаны в углу, снова увяли. — И нам, комсомольцам, должны, просто обязаны найти настоящее дело, — молол Славка.
— Старый! — не выдержал Лешка. — Кончай трепаться.
— Это еще что такое? — ощерился Славка. — Я взял слово. А ты… Если каждый… Вот пример нашей недисциплинированности…
— Помолчи, — Лешка резко поднялся, загремел стулом. — Третий раз я прихожу на собрание, а ты только первый… Вот из-за таких болтунов мы еле-еле собрались. Считаю — за неявку без уважительных причин на собрание — исключать из комсомола.
— Я еще не кончил, — пытался перехватить инициативу Славка, но тут зашумел оживший зал. Вера сориентировалась, потянула мужа вниз. — Максималист! — напоследок крикнул Славка. — Это неправильно…
— Исключать! — жестко повторил Лешка. — Без всякой жалости. И за плохую работу — тоже, чтобы не стыдно другим комсомольцам было. Хватит — понянчились с нами! Большенькие уже… Такое вот мнение. А насчет настоящего дела, Старый, я тебе его найду. Тут ты проявишь все свои индивидуальные особенности, да и любой желающий. Тут тебе все, о чем мечтаешь…
Лица присутствующих были повернуты к Лешке, а Верины глаза, похоже, улыбались ему.
— Позавчера на второй ферме медведь задрал телку. Предлагаю для выявлений индивидуальных качеств каждого комсомольца, я имею в виду только мужчин… — Лешка помедлил, окидывая взглядом зал. — Завтра в шесть ноль-ноль с одними охотничьими ножами собраться на поскотине.
— И что? — потянулись к нему пацаны из угла.
— Один на один с медведем. Шапку вверх, ножом в сердце… — небрежно пояснил Лешка. — Ружья не брать.
— Это глупо! — закричал Славка. — Во-первых, нет разрешения на отстрел медведя, а потом… Это варварство!
— Председатель сегодня привез лицензию, и завтра в ночь собираются делать засаду у задранной телки. Нужно торопиться. Ты, Старый, можешь не ходить, — сказал Лешка и сел.
— Это почему же?
— Женатый, да и не для тебя это дело.
— Оскорбление! — вскочил с места Славка. — Но дело не в этом. Я принципиально против. Комсомолец не должен заниматься пустым времяпровождением…
— Струсил, — вяло сказал Лешка, хотя сердце его стучало очень громко, и он боялся, что стук услышат.
II
На поскотину Лешка пришел точно к шести часам. Он не выспался и потому был сердит. А когда вместо парней-комсомольцев увидел двух пацанов, что дремали на собрании в углу, да Верку Вяткину, небольшого росточка девушку, в этом году закончившую школу, рассердился еще сильнее. Струсили? Или его предложение никто не принял всерьез?