— Чего приперлись? — спросил он грубо.
Пацаны молчали. Ответила Верка:
— На героев посмотреть. Живешь рядом с историческими личностями и не знаешь… А тут — вот они… Один на один с диким зверем. Красавцы! — издевательски сделала она ударение на последнем слоге. — Недочеловеки с каменными топорами, одетые в звериные шкуры…
«Шкура! — вспомнил Лешка наставление деда. — Может, лучше бы с телячьей шкурой… Обмотать левую руку и в пасть… А правой — рраз! — но бежать и искать шкуру не было времени. На часах — десять минут седьмого. — Пацаны и Верка здесь кстати», — подумал Лешка и сказал с напором:
— Будете свидетелями — Лешка Зыков слов на ветер не бросает. Видите — без ружья я, с одним ножом, — тронул длинный нож в самодельных ножнах на поясе.
— И мы с ножами, — в один голос заявили пацаны. Расстегнули пиджаки. Из-за поясов торчали рукоятки.
«Не порезали бы чего», — развеселился Лешка. А Верка сказала зло:
— Ничего не видела, ничего не знаю!
— Как это? — возмутился Лешка. — Я-то зачем здесь?
— Опомнись, детей куда ведешь? — девичий голос подскочил высоко.
И Лешка опомнился. На самом деле, зачем они ему?
— Братцы-товарищи! Мероприятие откладывается ввиду неявки основных актеров. Дико извиняюсь, — дурашливо раскланялся он. — Спешу к трактору, а то вчера с этим собранием… бросил у речки, — врал он напропалую. — Давайте завтра в это же время.
Пацаны разочарованно повздыхали, о чем-то пошептались и повернули в деревню. Отвязаться бы от этой девчонки…
— Не ходил бы ты, Лешенька! Поберегся бы, пожалел родителей своих, жизнь молодую… Зверь есть зверь… — запричитала вдруг Верка.
— Сдурела?! — прикрикнул на нее Лешка и, извиняясь за грубость, добавил с усмешкой: — Опасность — вечная доля мужчины, — но на душе сделалось погано.
— Не пришел никто. Смейся теперь, издевайся над трусами…
— А я сам? Как же я?
— Не ходил бы ты, Лешенька, — завела опять жалейку Верка. — Разве можно на такое дело одному, без товарищей?
Чувствуя, как слабеет решимость, Лешка плюнул в сердцах и зашагал к лесу. Верка, чуть поотстав, следом.
В их горном, лесистом углу медведи не редкость. С позапрошлого года разрешили даже отстрел по лицензиям. Заплатил пятьдесят рублей и… вперед! Желающие нашлись. Не только из-за шкуры и мяса. Страшновато, конечно, это тебе не мирная лосиха или безответная косуля, но имея современное дальнобойное и скорострельное оружие, не так уж и опасно, как кажется. Только бы не растеряться, не струсить. Пока медведь до тебя доберется — пять пуль в него всадить можно.
А раньше… Лешкин дед Панкрат, доживший до девяносто двух лет, не раз рассказывал, как ходили они, не так уж и давно — перед войной — на медведя. Кто послабее характером — рогатину прихватывал, а обычно — один нож. Длинный. Специальный. С винтовками после войны пошли. Привыкли там к огню. С винтовками несчастных случаев больше стало — не всякий раз верно прицелишься… Ножом же — не промахнешься.
Способов много, но самый распространенный у них в деревне был такой — сырой телячьей шкурой обмотать левую руку, и, когда зверь на тебя кинется — в пасть ему левую руку, а правой ножом в сердце. Кто пофасонистей, — без шкуры ходили — шапку перед мордой медведя вскинут и пока тот, встав на задние лапы, ловит ее — один верный удар… Просто до жути. Этот способ Лешке нравился больше — а то, возись со шкурой…
Чем брали предки? Тот же дед Панкрат… Силой? Силушкой и нас бог не обидел. Удалью? Уж отколоть какую шутку — мы мастера. Смелостью? Не из трусов как будто. Может, все-таки до настоящего дела кишка тонка?
Вот Лешка и решил проверить себя, да и друзей попытать. Правда, до сегодняшнего утра верил — не один пойдет на это дело. А получилось… Не с Веркой же идти?
Верка шла следом и здорово мешала. Мешала утвердиться в собственной решимости. Ее Лешка знал с малых лет. Видел — бегает девчушка в школу. Отец — шофер. Мать — доярка. Обычная сельская семья. Потом Лешка ушел в армию. Отслужил свое. Вернулся. Верка выросла. Симпатичная стала. Окончила школу. Слышал, будто на следующий год собирается в пединститут. Вырабатывает в колхозе стаж. Вот и все.
Лешка прибавил шаг, с усмешкой прислушиваясь, как сзади заторопилась Верка. Догнала, схватила за рукав: