Юрий Петрович, как заступил, сразу поехал по проектной трассе, посоветовался со строителями и понял, что в ближайшее время эту дорогу не поднять. Не любил он бросаться словами, но тут поклялся не упускать из виду это строительство и дать городу объездную дорогу. «А то бы сейчас восемь тысяч машин в сутки, да по центральным улицам…»
Все осложнялось тем, что его предшественники — один ушел на повышение, второй — на пенсию — отдали живописное место, где должна пройти дорога, под дачи.
Юрий Петрович всегда был против дач. Категорически. Земельные участки — сколько угодно. Сады — ради бога. Дома отдыха, санатории, профилактории — да и побольше! А дачи — нет!
Во-первых, большинство берут земельные участки не для садов и огородов, а для того, чтобы дачей похвастаться. Отсюда вспышка всяких злоупотреблений и хищений. Возникновение всяких слухов и нехороших настроений. А как же — у одних хибары, у других — двухэтажные дворцы из стекла и бетона… Второе, столько уходит дефицитного материала — кирпича, железа, леса, что еще полгорода выстроить можно… А между прочим, важные стройки задыхаются без этих стройматериалов…
Выход? Запретить начальству строить дачи или ограничить постройки — к примеру, три квадратных метра на человека — хватит переждать непогоду… А то…
И другие побочные явления — отвлекается по дополнительным маршрутам городской транспорт, которого всегда не хватает. Резко растут частнособственнические тенденции. Через год людей не узнать — задумаешь мероприятие, начинается: не могу, очередь полива; не могу, смородину нужно собирать… Грызутся солидные люди из-за ржавого гвоздя. Главный инженер авторемонтного завода пришел жаловаться в райком на директора за то, что тот себе выписал импортного линолеума на дачу, а ему не разрешил…
Кошмар какой-то… А тут, на трассе будущей дороги, целое садовое товарищество, да начальство все…
Прикидывал Юрий Петрович и так, и эдак… Если сносить дачи, значит, нужно где-то строить. Если выплачивать компенсацию — каждый корешок, каждый кирпичик оценивается. Прикинули на выборку нескольких дач и за голову схватились. Натворили дел предшественнички. А что с них возьмешь? Один персональный пенсионер. Второго не достанешь. Решили в объезд, подсчитали — один миллион шестьсот тысяч рубликов чистоганом, да плюс дефицитный цемент, да битум… Где их взять?
Майору что — поставил подпись, не поставил… А тут — миллионы! Вот и начали экономить на всем. Хотели этот чертов перекресток временно, да потом махнули рукой — некрасиво, зато дешево.
И начальник дорожно-строительного управления авторитетно заверил, что можно его оставить и по пропускной способности и по безопасности.
Помнит Юрий Петрович, подмахнул тогда за эту экономию премиальных приличную сумму. Не жалко, если за дело. Начальник проектной конторы возражал почему-то…
Нужно пригласить их сюда всех троих — майора, строителя и проектанта, пусть погрызутся как следует, а потом едут на место разбираться. С этими мыслями Юрий Петрович и заснул.
Следующее утро преподнесло ему дурной сюрприз. Подергался, видать, с майором — швы разошлись. Не до перекрестка стало. Опять операционная, опять боль…
Три дня отдыхал, укреплялся. Сдерживал свой пыл. Даже телефон отключил и Лидочку отослал. На четвертый день не выдержал — все сначала. Пригласил троих — начальника ГАИ, начальника дорожно-строительного управления и начальника проектной конторы. Три начальника подняли пыль до потолка. Каждый отстаивал свою точку зрения.
Майор зачитал такие цифры — количество аварий на перекрестке, человеческих жертв и пострадавших, что хотелось думать — это глупая шутка. Но Юрий Петрович знал, не до шуток начальнику ГАИ, и сам встревожился здорово. Считал, что не так плохо…
— Павловский, тебе слово.
Павловский сразу сник и стал оправдываться, доказывать, что он всегда был против изменений в проекте, что вносил изменения только под давлением…
Ноздрин сидел как ли в чем не бывало, он даже зевнул тайком, отвернувшись. И Юрий Петрович позавидовал ему — надо же, такие железные нервы. Пришлось и его подтолкнуть:
— Василий Потапович, ведь ты инициатор замены перекрестка, — напомнил Юрий Петрович, стараясь не пропустить его реакцию.
— Вот же люди! — воскликнул тот. — Чего егозите, непонятно. Гибнут люди! Жалко. А что, только на этом перекрестке гибнут люди и нигде больше?