— Не столько же! — воскликнул Павловский.
— Ты, Лев, известный паникер. Тебя напугать — раз плюнуть. Подумай, почему наибольшее количество аварий на этом перекрестке?
— Почему? — насторожился тот, и чувствовалось, очень хочется ему реабилитировать перекресток, хотя бы потому, что боится ответственности. «На пенсию скоро, вот и трусит, — подумал Осетров, но тут же поправился: — Он и раньше храбрецом не был, сколько помню. Сам ни одного решения не принял. Так, иной раз гавкнет из подворотни. А перечил бы? — Вопрос, на который Юрий Петрович слишком поспешно (он сам это отметил) постарался ответить. — Неуж я зверь какой?! К подчиненным отношусь терпимо. Они меня уважают и… А как же, бояться должны. Начальник я для них все-таки…»
— Потому, трусливая твоя душа! — повысил голос Ноздрин, это отвлекло Осетрова от мыслей. — Потому, что тут наибольшее скопление автотранспорта. Как нигде, понял? Возьми соотношение количества машин и количество аварий на этом и на любом другом перекрестке и сравни. А мне не тыкай, я свою работу сделал на пять, государственная комиссия приняла без всяких претензий. Теперь с меня взятки гладки, спрашивайте с эксплуатационников, да вон, — он кивнул на начальника ГАИ. — А я умываю руки и не знаю, зачем меня сюда пригласили?
— Сравнивали мы, Василий Потапович, — не дал торжествовать ему майор. — Аварийность в два раза выше.
— Концентрация транспорта больше… — не сдавался Ноздрин.
— Это все вы! Из-за своих премий… — запаниковал Лев Александрович.
— Подь ты… Если хотите знать, нет в области ни железобетонных перекрытий, ни колонн для вашего старого проекта, — Ноздрин бросил в ход свой главный козырь.
— А у соседей? — заикнулся Павловский.
— Ладно. Железобетон у соседей. А подъемные механизмы где? Нет у меня технической возможности осуществить ваш проект. Не было и нет до сих пор.
— Нужно развивать свою базу, — вставил майор.
— Своим делом занимайтесь лучше, — прошипел Ноздрин. — Меня моя база устраивает. Планы выполняем и перевыполняем. Качество хорошее и будет еще лучше…
— Вот-вот! — воскликнул Лев Александрович. — Легко работаете. Вполсилы. План выполнил, а там хоть трава не расти. На нужды города вам наплевать и растереть…
«Ого! — удивился Осетров горячности Павловского, никогда он не видел его таким грубым. — А что, пожалуй, он прав. Нужно пощупать этого Потапыча. Залег в берлоге — план делает и мы довольны. В пример ставим. А если план занижен? Тогда… Тогда, Ноздрин, берегись…»
— Ты, Лев, говори да не заговаривайся, — вскипел Ноздрин, но заметив перемену в настроении Осетрова, пошел на попятный. — Для чего мы сюда собрались? Старое ворошить?
— Узко мыслите, Василий Потапович, ведомственность вам глаза застит. У меня все хорошо — и ладно. При желании можно было решить вопрос и с железобетоном и с подъемными механизмами, а вы побоялись, что добавится беспокойства, да спрос построже будет. И вот результат — временный вариант перекрестка, который не удовлетворяет ни нас, ни вас, ни город… — Лев Александрович осмелел, глаза метали искры, пот выступил над верхней губой.
Ноздрина обеспокоила смелость оппонента, и он пытался повернуть разговор в нужное ему русло:
— Ты чего, как с горы покатился? Что говорить, если поздно?
— Прав Василий Потапович, — поддержал его майор. — Нужно думать о сегодняшнем и завтрашнем дне. Давайте решать, что делать с перекрестком?
И опять схлестнулись три мнения. Юрий Петрович внимательно слушал, а беспокойство уже не отпускало — вот тебе и временный вариант, подсунул ему свинью Ноздрин. Ну, с ним… А вот как быть с перекрестком?
Доказал все-таки начальник проектной конторы — если изменить разметку и поставить входные светофоры, можно еще потерпеть.
«Потерпеть?! — волновался Осетров. — Сколько? А потом, значит, сызнова? И до каких пор?» — проклятый перекресток не давал покоя. Хорошо, хоть шофер — Костя пришел попроведать.
— Здравствуйте, Юрий Петрович.
— Здравствуй, Константин, — искренне обрадовался Осетров.
— Как здоровье?
— Нормально, а как машина?
— Та-а, — махнул рукой Костя. — Той машины уже нет. Сдали в таксомоторный парк. Может, там из нескольких одну соберут…
— А нам?
— Завтра новые такси придут. Одна наша. Перекрашивать?
— Обязательно, и только в черный цвет. Жалко машину? — спросил Юрий Петрович шофера.
— Чего теперь говорить — стойки пополам, крыша пузырем…
Замолчали, Костя мял в руках кулек с чем-то, смотрел в пол.