Сейчас все переменилось. Ни к чему притронуться не дают. Вчера пришла с работы, а они втроем — Максим Иванович, Оленька и Вовка генеральную уборку в квартире заканчивают. И радостно, и стыдно… Хорошо у них сейчас. Все хорошо. А сегодня Костю встретила — шофера Юры.
— Как он там? — Не сдержалась, спросила.
— Поправляется.
— Слава богу! Как же вы так?
— От тебя ехали, — поддел Костя.
Может быть, сходить к нему в больницу? Плюнуть на людей, на пересуды, на мужа? Пожалуй, она не испугалась бы, но зачем?..
«Выходи замуж! Когда еще попадется…» — снова ей вспомнился злой совет Осетрова.
Куда же она летит опять? А дети? А Максим Иванович?
Пусть будут они спокойны. Никогда она себе ничего не позволит.
VIII
Сегодня Юрий Петрович выписался из больницы. Ходил он правда еще на костылях, но всю жизнь в больнице не пролежишь… Да и столько дел накопилось. Зима уже зубы показывает. Первые морозы — и первые перебои с транспортом. Юрий Петрович всегда удивлялся, как мы долго и мучительно переходим от тепла к холоду, от холода к теплу. Никак не можем загодя все сделать. И как будто все работают… По крайней мере докладывают.
Костя приехал на новой машине вместе с младшим сыном — девятилетним Сергеем. Тот, не успев поздороваться, поделился радостью:
— А у нас кошка трех котят родила. Вот! — и застыл, широко раскрыв глаза.
Пришлось изумиться:
— Да ты что?! Этого не может быть!
— Ага, у нас же родила. Одного серенького, одного беленького, а одного и серенького и беленького. Скажи, папа, — закричал Сергей, призывая отца в свидетели.
А Юрий Петрович с тоской представил, как он возвратится сейчас в пустую квартиру. «Котенка, что ли, завести», — подумал и попросил Костю:
— Давай не сразу домой. Проедем по городу.
Тот с неохотой согласился. «У него свои планы, потому с сыном и пришел, — понял Юрий Петрович. — Ничего, и так два месяца гулял…»
Проехали по Центральному проспекту. Осетров любил этот город. Любил его строить. А ведь родился он в захудалой деревне и до института в городе не бывал. Высота зданий в первый же день покорила, как бы приподняла его самого. Город дал простор чувствам, снял многие запреты. Поэтому Юрий Петрович очень обрадовался, когда при распределении после окончания строительного института его оставили здесь. Работал мастером, прорабом, начальником СМУ… И строил, строил, строил… Жизнь его шла по строительным лесам, и он часто не задумывался — что строил и нужно ли это строить? Он гнал кубометры бетона, квадратные метры кирпичной кладки и штукатурки. Легко не было. Строители — народ нелегкий. Палец в рот не клади — откусят, но и не трусь — засмеют.
Работа неплохо шла у Осетрова, выбивать стройматериалы наловчился. Знал, где действовать нахрапом, а где и вильнуть. С планом получалось, а это главное. Первое место по области среди строительных управлений подсказало: «Ты можешь все!» Горком заметил, выдвинул в заместители председателя горисполкома.
И здесь получилось. Какая разница? Везде нужно работать. Масштабы побольше, и Юрий Петрович размахнулся. Начальство благоволило. Тем более, что дефицитные материалы он доставать умел. Где? Это уж его дело.
За строительство город отмечали в области, иной раз упоминали в Москве. Правда, были и злопыхатели. Как же без них?! Шли письма с подписями и без подписей, мол, не замечает Осетров старины русской, рушит все подряд, не считается с мнением общественности… На каждый роток не накинешь платок. Выручало сверхплановое строительство жилья, детских садов и школ. Не один руководитель слетел за невыполнение плана нового строительства, но никто за разрушение старины. Это Юрий Петрович знал твердо. Да и какая у нас старина? Было бы что стоящее — храм, собор какой… «У нас нет этого, — подумал Юрий Петрович с облегчением. — А то хлопот не оберешься…» Зато вон какие небоскребы стоят! Любо-дорого смотреть. И это все он! Его дело. Стекло! Бетон! Современные стили. Модерн. А маленькие купеческие домишки только портят ландшафт. Отжили они свое…