Собрание шло тихо. Никто ничего не просил, не требовал, не кричал… «То ли уж не верят ни во что? То ли боятся?» — думал Юрий Петрович, сидя в президиуме и глядя в зал. И сам себе ответил: «А чего им бояться? Жить очень богато стали, потому никто и никого не интересует. Из-за этого собрания пошли такие тягучие, беззубые, сонные. А повестку-то какую мы предлагаем? Производственные вопросы! Эти производственные вопросы и на работе надоели всем хуже горькой редьки. Вот в третьем ряду женщина спит. И дальше… Нет, не производственные вопросы нужно решать на собрании, или не в первую очередь, а общественные, такие, чтобы за сердце брало, за живое задевало… Подкинуть разве идею организации детского сада при заводе, да еще на общественных началах? Найдут пару комнат, столовая у них приличная… Как только вопрос о детсаде зададут, я им сразу…»
Юрий Петрович говорил коротко, сжато. Уставшие люди невнимательно выслушали информацию о положении в городе. Несколько оживились, когда он рассказал о судебном процессе над расхитителями государственной собственности на межрайбазе крайпотребсоюза. Но многие наверняка знали об этом или слышали, судебный процесс открытый, показательный. Вопросов не задавали совсем. Делать нечего, пришлось спросить самому:
— А что детскими садами все дети обеспечены? Почему молчите?
— Толку-то, — кто-то крикнул из зала. — Поди, из кармана не выложишь…
И тогда Юрий Петрович выдал идею, а десять резервных мест приберег, найдутся победнее… Проснулись. Зашумели. Руками замахали…
— Горисполком со своей стороны окажет поддержку, — сказал и сел. И тут же увидел укоризненные взгляды директора и секретаря парткома. Почему-де сначала с ними не посоветовался. «Ничего, подключайтесь на ходу, а то начнете — как, да почему, да откуда это, да кто разрешил… Экспромтом лучше…» — довольно улыбнулся и обвел победным взглядом забурливший зал. Вот тут он и заметил устремленные на него со второго ряда глаза. Он посмотрел внимательнее. Глаза спрятались, прикрылись ресницами. Он решил проверить — отвернулся, потом снова посмотрел, — женщина во втором ряду, он успел поймать ее взгляд, покраснела и потупилась.
До конца собрания Юрия Петровича не отпускало чувство приподнятого настроения. Ему хотелось сделать еще что-то, хотя бы для этих глаз… Он даже подумал, уж не отдать ли те десять мест, но вовремя спохватился: «Этим проблему не решить, а накал по созданию общественного детского сада снизится, — и усмехнулся: — Как петух, зачертил крылом…»
После собрания секретарь парткома оставил членов бюро, чтобы обсудить в узком кругу предложение Юрия Петровича. И тот к своему удовольствию увидел здесь те же глаза. Они принадлежали хрупкой, миловидной женщине с печальным лицом и длинными русыми волосами, свободно спадающими на плечи. Директор завода, очевидно, наблюдавший за ним, на правах старого знакомого, сказал шепотом:
— Зовут Раиса Трофимовна. Между прочим, незамужняя. Видишь какие кадры… — и добавил: — Проводи ее домой.
— А как? — спросил Юрий Петрович, чувствуя, что краснеет. Надо же, такой дурацкий вопрос.
— Я все устрою, — сказал директор и включился в спор.
Юрию Петровичу стало неловко. Он хотел сказать директору, что не нужно ничего устраивать. Но тот был все время занят, да и как-то неудобно. «Может, забудет?» — подумал он, но про себя отметил — очень уж не хотелось, чтобы директор забыл.
Когда выходили к проходной, директор придержал Раису Трофимовну и Юрия Петровича за локти:
— Надеюсь, что заместитель председателя горисполкома подвезет нас до дому, — получилось естественно.
Рая работала лаборанткой. Жила на другом конце города в двухкомнатной квартире вместе с девятилетним сынишкой. Юрий Петрович пытался найти с ним общий язык, но тот дичился и убегал в соседний подъезд к бабушке. Если по-честному, то не сильно Юрий Петрович и старался, потому как понимал, что Рая ему, естественно, не пара. Уж слишком домашняя какая-то… Ничего яркого. Ну, нравится, так мало ли чего… Когда же заметил, что она ждет от него предложения, стал сдержаннее. «Для нее, конечно, я — выгодная партия, — так думал Юрий Петрович. — Но мне… Серенькая она для меня. Вот Марина была… Впрочем, все это временно. Один живу, вот и потянуло к женщине. Естественно…» — и не удивлялся такой циничности.