ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
или что бывает, если серая кошка покидает квартиру
Наконец Витьке Кротову стало везти. И так, сколько можно? Все невезуха да невезуха… В, прошлом году еще началось. И с чего? Вез он «левый» уголь частнику, а тут ГАИ. Влип как кур во щи. Составили протокол. Приказали разгрузить уголь на складе Гортопа. Ну уж дудки! Заехал Витька в одни ворота, а выехал в другие, и поминай как звали. Нельзя иначе — аванс за уголь он уже того… А значит, совесть надо иметь.
Мчался Витька как угорелый, думал, гнаться будут. Но нет, что-то не сработало у них. Свалил уголь у двора, забрал деньги и к магазину. (Сказал ему клиент, что туда водку завозили).
Подошел к магазину, а там краны, «скорые помощи», автобусы, самосвалы… Вся улица битком забита. Шоферня магазин приступом берет. И на тебе, вот они, миленькие, на «канареечке»… Здравия желаю!
Все как тараканы на свету — в разные стороны, друг друга чуть не посшибали! А Витьку это не касается. Он за два квартала свой «ЗИЛ» оставил — ближе подъехать не мог. Спокойнехонько в магазин заходит, берет сколько нужно.
В гараж заехал, диспетчер пузатый, морда сытая, уже в курсе всех «делов». Говорит медленно, точно цедит:
— Отъездился, милок. На месяц в слесаря.
Обозлился Витька. Сколько всего вытерпел и зря. А, в слесаря так в слесаря! Там тоже люди работают.
Машину поставил и — к слесарям. Три «пузыря» на верстак:
— Принимайте, братцы, в свою компанию.
Те с радостью. Принять-то приняли, да маленько не хватило.
— Последний день шоферю, — махнул Витька рукой. — Недалеко, проскочу.
Не проскочил. У магазина разворот стал делать — врезался в столб.
Из-за этого лишили водительских прав на два года. А через пять месяцев жена к матери ушла. Не нравятся ей, видите ли, каждодневные пьянки. А не подумала того — может, душа у него горит. Может, он так внутренне переживает.
Но и на этом не кончилось. С работы выгнали, да еще по тридцать третьей. И закружилось, понесло… Дружки, такие, как и он, несчастные, обиженные, придут — выпить надо. Денег нет. Все из квартиры спустил. Добился, хлеба купить не на что. А вчера кошка из дому сбежала. Все мяукала, мяукала, жрать, что ли, хотела? Так должна понимать — Витька тоже уж который день голодный… Потом вспрыгнула на подоконник и полезла по раме. Витька испугался, уж не белая ли горячка у нее. А та срывается и лезет. Срывается и лезет. Долезла до форточки, мяукнула напоследок и прыг! Это с третьего этажа! Самоубийца.
Выскочил Витька во двор, подобрать разбитую. Нету, ни живой, ни мертвой.
Вечером, в тот же день, слышит Витька стук, тихий такой… А ему ни шевелиться, ни отвечать неохота. Молчит. Опять стук, уже погромче. «Стучи, черт с тобой… — подумал он, хотел на другой бок перевернуться и тут прояснилось: — А вдруг кто из дружков! Поднялся с голой кровати. — Нет, те бы громко стучали? Кто тогда?»
Протопал к двери. Открыл. Во! Грущев. Сосед. Уж кого не ожидал. Даже растерялся.
— Это, Афанасий Никитич… Проходи, пожалуйста. Садись. Вот, на подоконник, что ли…
— Ничего, ничего, я постою, — Грущев глубоко вздохнул, медленно обвел глазами пустую комнату, задержал взгляд на голой панцирной сетке старой кровати и опять вздохнул. Витька начал злиться:
— Чего вздыхаешь, божий человек? Что, не по душе?
— Дерзишь вот, злобишься. А это нехорошо, не по-человечески. Попросил бы меня помочь…
Хотел Витька послать его куда подальше, да вовремя сдержался, вдруг…
— Дай трояк, опохмелиться, — сказал он напрямик.
— И трояк дам, и еще кое-чем помогу. Ведь я давно за тобой наблюдаю…
— Это почему? — удивился Витька.
— Ждал, когда прийти на помощь тебе, когда ты оценить ее сможешь и ответить. И вот вижу — пришла пора.
— Вот и помоги на работу устроиться… — обнаглел Витька.
— Устрою. К себе на склад возьму…
— Грузчиком?! — воскликнул Витька, вспомнив, кто-то ему говорил: Афанасий Никитич работает завскладом не то в потребсоюзе, не то на макаронной фабрике. — Грузчиком — никогда. Вот слесарем бы…
— Слесаря мне не нужны. А грузчиком пожалуйста. Работа не пыльная. Через годок и права верну, опять шоферить начнешь. Шофер свой мне очень нужен. Ну как?
Вот с того дня и стало Витьке везти. Да еще как! В отделе кадров как родного приняли, без всяких проволочек, и на статью не глянули.
Работа на самом деле не пыльная. И столовая дешевая. На полтинник — можно вот так наесться. Да и Афанасий Никитич обещал двести колов платить. А за что? За день машину с мармеладом разгрузили. И это на трех грузчиков. Двое — те старые, косятся, ворчат. Черт с ними, пускай ворчат.