Однажды Рая сказала:
— Мне сегодня сделали предложение.
Сказала и отвернулась, словно мнение Юрия Петровича она заведомо знала и оно ей было абсолютно безразлично.
— И кто, если не секрет?
— Наш главный механик.
— Ну, если главный… Куда уж нам, — съехидничал Юрий Петрович.
Он-то понимал, с какой стороны она заходит, зачем говорит все это. «Ишь, и глазки потупила…»
— Жена у него умерла. Дочка четырнадцати лет… Непьющий…
— Намного он старше? — спросил Юрий Петрович, лишь бы не молчать.
— С одного года вы…
«И возраст к месту приплела… — отметил он. — Все продумала…»
— А зачем ты мне это говоришь?
— Советуюсь. Ты самый близкий человек. Одной век вековать трудно. Да и сын у меня. Ему отец нужен…
— Соглашайся, конечно. Когда-то еще главный попадется и попадется ли… — Юрий Петрович, надув по-мальчишечьи губы, стал собираться домой. Рая его не остановила, и он обиделся окончательно.
Прошло две недели. Юрий Петрович не выдержал, позвонил ей на работу:
— Привет! — как всегда начал он.
— Привет.
— Как ты сегодня?
— Ты о чем?
— О встрече.
— Никак.
— То есть?
— Никак! — твердо повторила она, и Юрий Петрович почувствовал смутное беспокойство.
— Я за тобой заеду?
— Нет.
— Почему?
— Я выхожу замуж.
— Ну, Раечка. Я так по тебе соскучился, — стал подлизываться он, но весь сжался, чувствуя беду.
— Ты сам советовал — когда-то я найду еще главного, да и найду ли…
— Прости, я пошло пошутил.
— Нет, ты говорил серьезно. И я обещала человеку. Мы уже подали заявление. Больше мне не звони. Прощай, — и положила трубку.
Если бы сейчас, сию минуту в его кабинете разверзся пол, Юрий Петрович удивился бы меньше. «Вот тебе и Раечка! Вот тебе и серенькая!.. А ведь говорила, что любит…»
На следующий день он позвонил снова. Но Рая не стала с ним разговаривать, а потом вообще перестала подходить к телефону. Насмешливо, издевательским тоном отвечала какая-то женщина, мол, Рая с вами разговаривать не желает и не звоните. Но он был упорен. И наконец услышал в трубке Раин голос.
— Чего ты хочешь? — спросила она устало.
— Тебя, естественно, — ляпнул он и возмутился. — Ты долго будешь меня мучить?
— Я тебя не мучаю. Я вышла замуж. И прошу тебя, не звони больше, не позорь меня.
Это было вчера.
Юрий Петрович подошел к окну. Машина стояла у подъезда. Было четверть девятого. Шофер Костя, молодой, черноволосый, разбитной, сделав постную мину, стал объяснять, что заходил к старшему сыну в школу, к классному руководителю. Но если бы он знал…
Юрий Петрович злился на него, хотя понимал, что зря злится. Шофер безотказный, если нужно, в любую минуту…
Лишь бы успеть застать ее дома. Сегодня пятница… Сегодня она берет пробы с десяти. Сына ведет в музыкальную школу…
Как все это произойдет? Что она скажет ему? Неужели это правда? Не может быть.
Наконец ее дом. Юрий Петрович, шагая через ступеньку, рванулся вверх, и за пролетом увидел Раю. Она стояла у своей двери в халатике и домашних шлепанцах, с подвязанными косынкой волосами. У него пропал голос.
— Мне нужно многое сказать тебе… — прошептал он, крепко прижимая ее к себе.
— Нет, — она попыталась вырваться из его объятий.
— Почему? — все так же шепотом спросил он.
— Я тебе уже объясняла. Поздно.
И он вдруг понял и весь напрягся — тот здесь, у нее. И ночью был здесь. Она просто не открыла. Стояла у окна на кухне… Он рванулся к двери, но она не пустила, сказала строго:
— Не позорь себя, не забывай, кто ты… Не приходи сюда больше. Никогда.
Юрий Петрович сник, повернулся и побежал к машине. Хлопнул дверцей.
— Гони! — крикнул и добавил: — У меня в девять важное совещание. Нужно успеть.
И на самом деле у него назначено на девять важное совещание. Но он как раз об этом не думал. Он вообще сейчас ни о чем не думал, только стучала в голове угроза: «Пожалеешь еще! Пожалеешь!»
Костя гнал машину, изредка бросая взгляды то на шефа, то на часы. Минутная стрелка упорно тянулась к двенадцати. Перед перекрестком пришлось тормозить, загорелся красный сигнал светофора. Юрий Петрович словно очнулся: