— Пожалуйста, — она уже овладела собой, протянула товарно-транспортные накладные. — А в чем дело?
Спирин придирчиво осмотрел документы. Все в порядке. Он понимал, что выписать десяток таких накладных не составляет труда.
— Почему так поздно?
— Когда машину дадут, тогда и везем, — ответил Грущев.
— А вы кто? — Спирин повернулся к нему.
— Я представитель пищепромкомбината. Я привез этот товар, — и сказал строго, прямо глядя глаза в глаза. — Почему вы так себя ведете? Кто вам дал право?
«Ну, наглец! — с удовольствием отметил Спирин. — Интересно, как ты сейчас запоешь?»
— Магазин закрываем на учет. Побудь здесь. — Сказал он сотруднице. — А вас, — обратился Спирин к Грущеву, — прошу со мной.
Грущев презрительно улыбался, глядя на сотрудников ОБХСС, на понятых, и эта улыбка злила.
— Я вынужден произвести у вас личный обыск, — заранее торжествуя, сказал Спирин.
Но в карманах у Грущева было пятьдесят рублей разными купюрами, копия накладной, которую предъявила директриса… И Спирин растерялся. Здесь было несоответствие плану — задерживать Грущева сейчас нет законных оснований. Но и отпускать ой как не хотелось. «Очевидно, директриса не успела передать деньги, — понял Спирин. — Значит, в магазине большие излишки. Пусть завскладом денек погуляет, никуда не денется», — решил он и выписал Грущеву повестку на завтра на десять часов.
Но тревога не проходила, и Спирин, глядя в спину уходящего Грущева, хотел окликнуть его, вернуть, но тот уже шагнул за дверь. Василий Федорович особенно тщательно проверил печати и замки на дверях подсобок и складов, а когда вернулся в кабинет директора, сразу же увидел на подоконнике краешек шляпы, высунувшейся из-за портьеры.
— Заведующий складом шляпу забыл, — похолодев и глядя на сотрудницу побелевшими глазами, сказал Спирин.
Под шляпой лежал сверток, аккуратно завернутый в целлофан и крест-накрест перевязанный голубой ленточкой.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой еще многое остается неясным
Грущев понимал, что судьба дает ему шанс. И он воспользовался им — шагнул за дверь магазина. Хотелось одним прыжком перемахнуть двор, улицу и бежать без оглядки куда-нибудь, подальше от этого места. Но он понимал, что нужно идти медленно, не вызывая подозрений. Он не сомневался, что где-то здесь должно быть прикрытие, что из темноты за ним наблюдают и стоит сделать неверное движение, как драгоценный шанс разобьется от негромкого окрика «Стой!»
Он вышел к освещенной улице и встал как бы в раздумье у бровки тротуара, глядя на приближающийся зеленый огонек такси. Махнул рукой. Такси остановилось. Грущев сел на заднее сиденье и тихо выкрикнул:
— Вперед! На улицу Пушкина, — и не удержался, добавил: — В темпе!
Шофер, пожилой, флегматичный мужчина, неторопливо завел счетчик. И с каждым оборотом ключа что-то поворачивалось в сердце у пассажира. Наконец машина тронулась. Только после этого Грущев перевел дух. Сил не хватало обернуться, посмотреть — мчится ли по пятам погоня?..
— Направо! — скомандовал он хриплым голосом.
Шофер послушно свернул в темный переулок и только после этого сказал обиженно:
— А говорили — на улицу Пушкина.
— Не беспокойся, съездим и туда. Теперь налево. Прямо.
Проехали еще два квартала.
— Направо! — сказал Грущев и только теперь обернулся, посмотрел в заднее стекло. Погони не было.
— Стоп! — приказал он, когда проезжали мимо темного скверика. Сунул шоферу первую попавшуюся купюру и открыл дверь.
Шофер разглядел десятку, задержал словами:
— Сдачу возьмите.
— Не надо. Жди меня здесь, — и метнулся за кусты. Тяжело дыша, промчался через сквер, пробежал проходным двором, выскочил на слабо освещенную улицу Красной Армии. По улице пошел тише, постоянно оглядываясь. И вдруг подумал, что зря таксисту дал десятку: заподозрит неладное. Был бы пьян, тогда куда ни шло. Да и скакнул вон как за кусты… Нервы не выдержали.
Убедившись, что никто за ним не следит, Грущев решил рискнуть. Он быстро прошел знакомой улицей, по которой сотни раз ходил с работы и на работу. Пробрался вдоль забора пищепромкомбината. Раздвинул доски, оторванные еще Витькой Кротовым, и пролез в дыру. Держась в тени, обошел склад. Осмотрелся, спрятавшись за эстакадой. Потом в три прыжка преодолел освещенное пространство и прижался к двери. Отпер один замок, второй, контрольку… Сердце гулко билось в груди, руки дрожали. Он понимал, что все зависит от его расторопности, и от того, где будут его искать. А в том, что его уже ищут, не сомневался. Уже найдены пятнадцать тысяч, уже мчится оперативная машина к его дому, и, может, кто-то торопится сюда. Но пока они решат вопрос с охраной, пока проедут по двору… Нужно успеть.