— Закрой дверь, сказал — конец смены.
— Ну, не ты, другой… Сколько берут? — и, оправдывая свою настойчивость, присочинил: — Нездешний я, обмануть могут. Люди всякие…
Таксист оценивающе окинул взглядом.
— Тридцатник, не меньше, — и замер в ожидании.
— Даю полсотни. Отвези. Очень нужно! — попросил Грущев, чувствуя, что таксист сейчас клюнет.
Таксист нарочито зевнул, посмотрел на часы, сгреб деньги в кучу, сунул в карман:
— Монеты вперед!
— О чем речь? — Грущев сел на заднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза. Он очень устал. Устал от страха быть задержанным, устал молить удачу не уходить от него. Устал гнать от себя призрак забора с колючей проволокой и часовыми.
Выехали за город и шофер погнал как сумасшедший. Стрелка спидометра дрожала от напряжения, пытаясь перескочить цифру 140. «Не хватало еще погибнуть в автомобильной катастрофе. Вот менты обрадуются», — вяло подумал он и, снова прикрыв глаза, попытался прикинуть: почему произошел завал? Где ошибка? Почему милиция вышла на след? Он прикидывал и так, и эдак, выходило одно и то же — Кротов. Витька! Соседушка поганый. А может, Мишка Козлов, шофер? — «Не-е, тот повязанный, третью ездку делает. Ему самому тюрьма светит. Крот! Больше некому. Говорят, чуть не сдох в больнице. Пусть бы не сдох. Не надо. А то ему же, как организатору, «мокрое дело» пришьют. Рябой и Иваныч быстро расколются. Пусть бы не сдох, а всю жизнь коржил. Надо же… Такое место золотое. Качать из него да качать…»
Впереди показались огни большой узловой станции, и Грущев понял, что опередил милицию, что теперь его уже не возьмут. Сил у них не хватит. Основной поиск ведется в городе. И, если там остаться, о благополучном исходе можно не мечтать, выловят как щуку в мутной воде. Тоже не дураки! Знает, как они работают…
Магазин опечатают, это точно. Обэхээсник сразу сказал Элле Трифоновне. Села баба и надолго. Потом инвентаризация по его складу. Ну, там, много не найдут. Сгорел склад. Пусть не весь — все одно, с год кувыркаться будут в документах, нужны встречные проверки со всеми базами и магазинами… Пусть покопаются, а мы поживем. Он с нежностью погладил искусственную кожу саквояжа, где держал все наличные деньги, и вдруг заскучал по пятнадцати тысячам, что оставил в кабинете директора магазина под шляпой.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
или единственный шанс инспектора ОБХСС Спирина Василия Федоровича
Начальник ОБХСС вернулся из командировки в пятницу и уже через час вызвал к себе Спирина. Посмотрел на него долгим взглядом и сказал:
— Доложите о своих подвигах.
Несмотря ни на что, начал Спирин бойко:
— Во вторник я решил проверить товар у братьев Ариповых. Отличались их яблоки от других. Попросил свою знакомую купить три килограмма…
— Цена? — Начальник сделал пометку на листе бумаги.
— Четыре рубля, — ответил Спирин и вздохнул посвободнее. — Передали яблоки в инспекцию по качеству товаров. Вот заключение, — он осторожно положил заключение на стол. И, пока начальник с ним знакомился, продолжил: — Яблоки оказались венгерскими. На прилавке и в хранилище изъято 263 килограмма…
— А было?
— Тонна двести.
— Доказано?
— Теперь — да. Особенно старался грузчик из кооперативного магазина Пропастимов Сергей.
— Другие магазины проверили? В какие еще поступали венгерские яблоки?
— Это мы сделали. Больше не подтвердилось.
Начальник помолчал, почеркал бумажку, потом сказал:
— Здесь вы сработали неплохо. Теперь о главном. Сообщение шофера с пищепромкомбината поступило до задержания Ариповых или после?
Это был вопрос, которого боялся Спирин.
— До задержания.
— А вы не подумали, что, задержав Ариповых, тем самым спугнете матерого рецидивиста Грущева, который «работал» под вашим носом и уже длительное время. Хотя о нем-то вы догадывались. Так или нет?
— Так… — Спирин опустил голову.
— Почему отпустили Грущева из магазина?
— Засомневался я, да и с собой у него ничего не было, — пробормотал Василий Федорович.
— А пятнадцать тысяч?
Спирин угрюмо молчал. Помолчал и начальник.
— Сколько лет вы работаете в ОБХСС?
— Пять лет.
— Я слышал о вас, как о толковом оперативном работнике. И вдруг такие непростительные просчеты. Непростительные… Пожар на складе Грущева… Хорошо хоть пожарники оказались на высоте. Мы пока не знаем сумму ущерба. Я не верю в замыкание… — Начальник снова помолчал, глядя на повесившего голову Спирина, твердо закончил: — С себя я не снимаю ответственности, но операцию вы, Спирин, провели безобразно. И единственный шанс, который у вас остался, — это Грущев. Найдете его, будете работать. Не найдете, не возместите государству ущерб — в милиции вам делать нечего.