— Понял. Слушаюсь, — еле слышно прошептал Василий Федорович и добавил громче: — Я найду Грущева, товарищ подполковник. Из-под земли достану — живым или мертвым.
— Мертвым не нужно. Обязательно живым и побыстрее.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,
где мы встречаемся с чудной женщиной с кроткими голубыми глазами
Вот уже неделю, как Афанасий Никитич живет у своего школьного товарища в Москве. Он успокоился. Ест с аппетитом. Спит сладко. Убежден, что на этот раз ему удалось скрыться.
«Обрадовался Сашка моему приезду, — весело вспоминал Грущев. — Восемь лет за одной партой!.. В первый день до утра проговорили… Надо же, и учился он не так, чтобы очень, а сейчас — заведующий лабораторией научно-исследовательского института. Министр за руку здоровается. По имени-отчеству зовет. Жена с дочкой по заграницам ездят. В Карловых Варах лечатся… — Грущев почувствовал, как начал злиться, поэтому попытался думать о другом. — Нужно документы достать. За суммой я бы не постоял. Где только? Через кого? — Но мысль упрямо скакнула назад. — Поди, Сашка об этом не думает, — и опять вспыхнула злоба. — Как же?.. «А где работаешь, Афанасий? Расскажи о себе, а то я совсем потерял тебя из виду после школы». — С вдруг явившимся неприятным ощущением тревоги вспомнил он вопросы Сашки и весь последующий за тем разговор:
— Я начальник сбыта одного небольшого завода. Какого? Тебе могу сказать. Только никому… — Грущев многозначительно оглянулся.
— Нет-нет! Не нужно. Я эти вещи хорошо знаю, — хлопнул его по плечу Сашка. — Не говори. Раз нельзя, значит, нельзя. Рад за тебя. А то как-то слухи нехорошие пошли.
— Какие? — похолодел Грущев.
— Да-а… Я и тогда не верил… — заторопился Сашка. — В Чите был в командировке, встретил Нину Пестикову. Знаешь такую?
Грущев кивнул. Нинка о нем знала все. Подруга его жены, той, к которой он не вернулся после колонии.
— В каком году?
— В семьдесят втором.
Грущев облегченно вздохнул. Тогда у него все обошлось благополучно. А вот через год…
— Она мне и сказала, будто у тебя неприятности, — Сашка испытующе глянул в глаза.
— Были! — как можно тверже сказал Грущев. — Разобрались.
— Вот и хорошо. Прости, что об этом напомнил, — он поднялся, глянул на часы. — Ого! Полпятого… Давай поспим хоть немного, — и через минуту уже сопел.
А Грущев так и не смог заснуть. Не смог, потому что не знал, что ему делать — то ли мотать отсюда, то ли остаться. И умотал бы, да некуда.
Сцепив зубы, он пытался сосчитать до тысячи, чтобы немного успокоиться. Но память толчками, вместе с пульсирующей кровью выдавала его жизнь… Армия. Там было все в порядке. Политехнический институт. Факультет «Автомобили и тракторы». Никакого отношения к торговле. Первые месяцы работы на моторном заводе. Первая получка… Тогда еще были надежды… Знакомство с будущей женой, с тестем, тоже будущим… Он-то и переманил его к себе в управление общественного питания. В отдел по новой технике. Оклад невелик, но… здесь народ особый. Нужны в столовую новые электроплиты? Они запланированы. Они занаряжены. Они завезены. Их устанавливают. Все по закону… Но, электрикам обязательно по «пузырю», мяска, консервов дефицитных… Иначе в следующий раз… Ну, а инженеру по новой технике, сам бог велел… Стыдно? Стыдно брать незаработанное. Первый раз… Но ведь другие берут. Все берут. Хуже того — не берешь, значит что-то не так, подозрения… Да и дома… Жена прямо говорит: «Бери!» Теща презрительно сжимает губы. Тесть поглядывает свысока.
Как все просто и банально. Проще некуда. И банальней тоже. Понимал ли он свое падение? Конечно. Потому и обуяла злость. Потому и фуганул на сторону пятьдесят плит электрических. Нате вам! Я такой же, даже выше!
А выше нельзя. Будь таким же, лучше — чуть пониже, иначе за уши и мордой об стол…
Тесть помог выкрутиться. Замяли дело. Это как раз то, о чем слышал Сашка. Ушел снова на завод. Снова на сто двадцать рублей. А они, те, гуляют. А они, те, живут. Жена к стенке отворачивается. Теща тарелку с супом швыряет. Тесть многозначительно хмыкает…
Пару раз напился — никакого внимания, да и самому противно. Решил — ладно, уступлю, но назло вам пойду на самую низшую должность — кладовщиком.