— Убийство совершено между двенадцатью и тремя часами ночи. Смерть наступила мгновенно, от выстрела в затылок. По-моему, пуля прошла навылет, но лицо умышленно обезобразили. Вот пока и все. Остальное покажет вскрытие.
— Труп можно отправлять?
— Да, конечно.
— Сердюк!
— Слушаю, товарищ майор.
— Место происшествия осмотрели? Сфотографировали?
— Так точно.
— Есть что-нибудь?
— Две гильзы от пистолета. Несколько пятен, похожих на кровь. И вот, посмотрите — след.
В низинке, чуть в стороне от тропы, ясно был виден след обуви.
— Та-а-ак, — протянул Бранников. — Похоже, несли тяжелое. — И начался разговор профессиональный — о гипсовых слепках, об опросе жителей. Попов внимательно вслушивался в него, это была настоящая работа. Закончив разговор с Сердюком, Бранников скользнул по Попову невидящим взглядом и тот понял, что не нужно отвлекать начальника райотдела, а самому применить в деле те знания, что получил в спецшколе. Он подошел к толпе и смешался с ней, прислушиваясь к разговорам.
— За что его так? — шамкал жалостливо старушечий голос.
— Еще маленько бы, и загребли. Ищи тогда, свищи…
Попов посмотрел в сторону говорившего и встретился с насмешливым взглядом парня в замасленном комбинезоне.
— Командировочные это. Боле некому, — сказал высокий сутулый старик, на голове которого, несмотря на жару, была лохматая шапка.
— Точно, — поддакнул другой, с родимым пятном под правым глазом. Пятно было такое большое, что Попову вначале показалось синяком.
— Ты, дед, на командированных не очень, — взвился парень в комбинезоне. — Командированные вон и день и ночь вкалывают. А то привыкли, чуть что — командированные. На своих посмотрите…
— Видно, как ты вкалываешь, — не остался в долгу дед с родимым пятном, хитро щуря глаза.
— Я что?! Машина на ремонте…
— Во-во, два часа ты нам глаза ремонтируешь, — не сдавался дед.
— Иди-ка ты… — парень яростно сплюнул под ноги. — Учитель нашелся. Песок сыпется, а туда же… — Он повернулся и зашагал к видневшимся вдали вагончикам.
— Такие и убивают, — сказал дед с родимым пятном, но тихо, чтобы уходящий не слышал.
— Они-и-и, точно. Молоде-е-ежь! Больше некому, — эхом откликнулся дед в шапке. — А разговаривает как, видал? Ерой! Мы, бывалоча… А эти… Тольки и глядят, где напакостить, тольки и шарят…
— Зря, Порфирич.
— Ась?! — дед по-молодому крутнулся вокруг, ища глазами говорившего. — Я — зря?
— Конечно, — старуха, жалевшая убитого, шагнула ближе. — Ну, пошто ты на парня так? Милиция, и та не знает. Вишь, мечется. А ты… Следователь выискался.
— Ты, Кузьмовна, знаешь… — начал дед, но старуху переговорить трудно.
— Знаешь, знаешь, — передразнила та. — Людям жить надо, а не по тюрьмам сидеть, да лежать, как этот… — она ткнула скрюченным пальцем в сторону трупа. — А на парня напраслину не городи. Если видел что, поди вон к начальнику и расскажи.
— Я, что ль, убил? — возмутился дед.
— Ой, ты по молодости-то тюха тюхой был. Так, — старуха махнула рукой. — Ни украсть, ни покараулить. А туда же… Я, поди, помню, как ты на посиделках к девкам садиться боялся. Кавалер… Не забыл Маньку Фефелову?
— Ну, пошла-поехала. Тьфу! — сплюнул дед в сердцах. — Тебя бы только в следователя́…
Попов заметил средних лет человека, переходящего с места на место. Причем передвигался он медленно, явно стараясь делать это незаметно. Оперативник, понял Попов. Тоже прислушивается — кто что обронит. И подвинулся ближе, чтобы слышать те же разговоры. Потом можно будет сравнить, какие выводы сделал он и какие я. Вот и увидим, гожусь ли я в сыщики. И тут же ужаснулся своей черствости. Боже мой, какие мы все-таки жестокие! Убит человек. Трагедия! А я? Он вышел из толпы и направился к Бранникову. Может, даст задание какое, что без толку шляться…
— Будешь у меня в резерве, — сказал Бранников, но заметив недовольство Попова, усмехнулся. — Пока в резерве. Потом, как освободится начальник уголовного розыска, я тебя с ним познакомлю и передам в непосредственное подчинение. А уж он тебе работу найдет, будь спокоен. У него не заскучаешь…
То, что Бранников обращался к нему на «ты», обрадовало Попова и он решился спросить:
— Скажите, пожалуйста, хоть что-нибудь прояснилось? — он глядел умоляюще. — Хоть что-нибудь, мотивы или еще что…
— Пока нет. Слишком много необычного, — Бранников помолчал. — Странное убийство.
— Чем?
— Очень многим. Прокопьев! — окликнул он молоденького лейтенанта, в новой с иголочки форме. — Знакомьтесь — курсант Попов, прибыл на практику только сегодня. С корабля, как говорят… Вот что, Прокопьев, накорми его. А через час встретимся в сельсовете. Все!