— Нехорошо обманывать маленьких, — съязвил Васильев, но Наум Федорович даже взглядом его не удостоил.
— Шестьдесят семь километров. Туда-сюда — два часа! Два с половиной! — он раскачивался на стуле, и выражение его лица было такое, словно хотел заплакать.
В двери заглянула медсестра:
— Наум Федорович, Леонид Тарасович за вами послал. Больного привезли.
— Бегу-бегу, милочка. Палату освободили?
— Освобождаем.
— Все самое новое, самое лучшее — туда. Цветной телевизор из моего кабинета… Да-да! Скажите сестре-хозяйке. Бегу-бегу… — и покатился по коридору в приемный покой, тихо вскрикивая на ходу. — Ой, как далеко!
Васильев еле успевал за ним.
Леонид Тарасович уже осматривал потерпевшего. Васильев присоединился к нему.
Наум Федорович подошел, взял руку, стал щупать пульс и не выдержал:
— Да как же это?! Несчастье какое…
— Что, так серьезно? — спросил Юрий Петрович, еле разлепив спекшиеся губы.
— Нет-нет, — опомнился Наум Федорович. — Я не специалист, и то вижу… Немного ушибов… Пульс учащен, но это естественно. Сейчас мы посоветуемся и будем лечить. Будем лечить, дорогой Юрий Петрович. Все в наших руках. Пойдемте, Леонид Тарасович. Пойдемте, Васильев… — и поспешил в коридор.
— Ну-с, корифеи хирургии, диагноз? — явно притворяясь, спокойным голосом спросил Наум Федорович.
— Нужна срочная операция, — задумчиво сказал Леонид Тарасович.
— Ни боже мой, ни в коем разе! — сказал Наум Федорович, и сам себе закрыл ладонью рот.
— У потерпевшего перелом бедра и множественные осколочные повреждения ребер правой стороны. В таком случае обязательное кровоизлияние в брюшную полость. Возможны повреждения внутренних органов, — старался урезонить главного врача Леонид Тарасович, Васильев согласно кивал. — Нужен срочно рентген и на операционный стол. Потерпевший еле держится…
— Нет! Запрещаю! Я поехал за Вячеславом Константиновичем. Я узнал, где он рыбачит… — Наум Федорович растерялся, но еще пытался восстановить равновесие. — Уколы какие… И пусть ждет. А вы… — он глянул на Васильева, потом на Леонида Тарасовича. — Я запрещаю. Слышите?! Никакой самодеятельности, — крикнул уже на бегу.
Как Наум Федорович добрался до Пахомова — не помнит. Сколько раз умирал дорогой, как ругал дорожников, как грозил шоферу…
Он не был трусом по натуре, но за свою жизнь привык бояться начальства, потому как натерпелся достаточно. И этот Осетров… Крут и скор на расправу. «Нет, оно, может, так и надо с нашим братом…» — мысленно подстраховывался Наум Федорович. Не лез бы он в руководители, если бы пост не давал, будем так говорить, преимуществ. И хотя Наум Федорович не раз, как и другие, грозился плюнуть на все, бросить нервотрепку к черту и уйти участковым врачом — не бросал, наоборот, каждая, даже незначительная угроза его карьере усиливала страх потерять место. А это было существенно — улучшенная жилплощадь, улучшенное снабжение промышленными и продовольственными товарами, уже не говоря о путевках и отпусках в любое место и в любое время года — своя рука владыка. Да и в смысле самоощущения… Правда, здесь есть издержки, многое зависело от начальства. Тот же Осетров… Помнит Наум Федорович, как его однокашник взошел на трибуну совещания главным врачом санэпидемстанции, а сошел рядовым, и через некоторое время вынужден был уехать в другой город, и только за то, что поставил некоторые цифры загрязнения окружающей среды в упрек работе горисполкома. Сейчас еще в памяти звучит резкий голос Осетрова: «Нам нужны патриоты города, а не такие…»
Вот и думай. «Если бы Осетрова сразу насмерть… Тьфу на тебя!» — воскликнул мысленно Наум Федорович и с опаской глянул на шофера.
В деревне Пахомово он спросил у первого попавшегося мальчишки:
— Где тут у вас рыбачат?
— А на кого вы приехали, дяденька? — солидно ответил мальчишка.
— Ну… На кого? — растерялся Наум Федорович. — А кого у вас рыбачат?
— Если на щуку, то вам нужно на Круглое. А если на карася…
— Если-если! — передразнил Наум Федорович и простонал: — Где же я его найду?
— А кого, дяденька? — заинтересовался мальчишка.
— Слушай, — вдруг освещенный догадкой, воскликнул Наум Федорович. — К вам зеленый «Москвич» не приезжал? Сегодня. Рыбачить?