— А как же, корешок мой.
— Корешок?! — Бранников высоко поднял брови. — В тюрьме сидел?
— По малолетке, давно уж…
— За что?
— За нож…
— Подробнее, подробнее, мил дружок. Не стесняйся, — подал голос от двери Сердюк. — Расскажи, как друга своего ножичком…
— Ну, уж и друга… Просто так, в драке…
— Просто так? Я-асно! — протянул следователь, голос: его был на редкость громким и звучным.
— И ничего вам не ясно, — буркнул Волосатов. — Это в детстве было, а сейчас… сейчас нет…
— Что «нет»? — Бранников ловил взгляд Волосатова, но тот отводил глаза.
— Не убивал я. Не было меня здесь.
— За что грозил участковому?
— Это по пьянке. Из-за Ольги… Так, ерунда.
— Ерунда, говоришь? — Бранников повысил голос. — Ножом пырнул товарища — ерунда. Грозил избить участкового — тоже ерунда. Убийство…
— Не убивал я! — голос Волосатова сорвался. — Честное слово! — Он поднял голову. Теперь Попов смог разглядеть его. Обыкновенное лицо. Курносый нос. Губы трясутся, как у мальчишки, которого горько обидели. Волосы топорщатся в разные стороны.
«Этот не убивал — точно», — почему-то решил Попов.
— Где Чудов был ночью?
— Не знаю, — Волосатов тяжело дышал. — Не был я вместе с ним. В деревню ходил к матери…
За окном послышался шум подъехавшей машины.
— Ну, вот что, — Бранников в раздумье потер лоб. — Выйди в коридор. Подожди там. Только никуда. Нужен будешь.
Не успела закрыться дверь за Волосатовым, как Прокопьев ввел парня в замасленном комбинезоне, того, которого Попов видел на месте происшествия. Бранников внимательно посмотрел на вошедшего:
— Садись, Чудов.
— Не посадите, не выйдет! — с вызовом бросил тот, глаза его дерзко побежали по лицам сидящих в кабинете.
Пока следователь записывал анкетные данные Чудова в протокол, Бранников рассеянно смотрел в окно. Но Попов понимал, что ему сейчас не до деревенских пейзажей.
— Почему сегодня не в поездке? — спросил Бранников.
— Ремонт, — Чудов картинно развел руками и усмехнулся.
— Неправда, — голос Бранникова звучал спокойно, но металлические нотки послышались явственно.
— Я — вру? Можете проверить. Целый день вкалываю. Машина старая, не я на ней, она на мне ездит…
— Может быть, она и нуждается в ремонте, но ты за нее сегодня не брался.
Чудов пренебрежительно передернул плечами, но чувствовалось, что он встревожился.
— Ты сегодня утром что-то писал? — спросил Бранников, глядя на Чудова в упор.
— Я?!
— Да, ты. Или и от этого откажешься?
— Нет, почему же… — Чудов нервно засмеялся. — За это не сажают и такой статьи в Уголовном кодексе нет. Писал, ну и что?
— Видишь, какой ты грамотный, даже Уголовный кодекс знаешь. Подними правую руку. Посмотри, у тебя пальцы в чернильной пасте.
Чудов растопырил пальцы, на среднем и указательном синели пятна.
— Ну, и что?
— А то, если бы ты ремонтировал машину, этих пятен не было бы. Бензин и масло отъедают их. Но раз ты продолжаешь упорствовать, мы сейчас пошлем специалистов и они определят — ремонтировал ты машину сегодня или валяешь дурака перед нами. Как?
Чудов подумал и промямлил:
— Чего уж там… С похмелья я. А сейчас ГАИ за этим здорово секет. Зачем рисковать?
— Теперь скажи, где ты был прошлой ночью? Где пил? С кем?
Чудов молчал.
— Я просил бы быстрее.
— Ну, как вам сказать… — Чудов помолчал. — Сбрехать, проверите. Но и правды не могу сказать. Это… Это не меня одного касается. Ну, короче, был я у одной женщины, а она замужняя. Поэтому не могу я…
— Знаешь, нам как раз до твоих любовных связей. Человек убит. А ты тут… — Бранников с силой размял в пепельнице окурок.
— Не мне ли вы это шьете?
— Слава богу, догадливый.
— Да на кой хрен он мне сдался? Уж если что, так я его мог и по дороге… И так запрятал бы, что вы черта с два нашли… Уж сюда бы не повез…
— Когда ты последний раз видел убитого? — голос Бранникова звучал очень безразлично для такой обстановки. «Переиграл, — подумал Попов. — Нервничает».
— Вчера подвозил из райцентра.
— Давно его знаешь?
— Нет, попросил довезти и все.
— Почему ты думаешь, что это он?
— Ну, а кто еще? Труп-то я видел. И по росту подходит. И волосы с сединой. А может, и не он. Да вроде он, такой же щуплый…
— Где ты его посадил?
— От вокзала.
— Во что одет был. Вещи какие? Ты подробнее можешь?
— Да так, ничего особенного. Костюм серый, не новый. Рубашка какая-то… Голубая, что ли…