— Это еще ничего не значит. Не всегда мы знаем все связи, — Бранников сел. — Возьмем на заметку. Давайте дальше.
— Месть? — спросил следователь.
— Сердюк, почему молчишь? — Бранников скосил глаза в сторону Сердюка.
— Все это может быть, но меня мучает — зачем сняли одежду после убийства? Зачем обезобразили лицо? Чтобы не узнали, кто убитый? Кто он? Чувствую — здесь собака зарыта, а понять не могу.
— А если предположить, что убийца невменяемый?
Бранников уверенно возразил:
— У нас таких нет. Если бы кто бежал с принудительного лечения, уже сообщили бы. А притом во всем остальном действовал преступник достаточно продуманно.
— И все-таки любая из этих версий краешком касается нашего дела, — сказал следователь и стал перебирать, в папке бумаги. — Краешком… — повторил он.
— Нужно составить словесный портрет пассажира Чудова и продолжить опрос жителей. Передать по местному радио сообщение. Должен же еще кто-то видеть, — Бранников посмотрел на Сердюка. — Займитесь завтра крайними домами. Вместе с курсантом, — кивнул он в сторону Попова.
— Погодите, товарищи! А если это не он? Если эта не тот человек, которого вез Чудов? — Следователь повернулся к Сердюку. — Не может быть, чтобы нам сразу повезло.
Сердюк молчал.
— Я запросил сведения о пропавших и разыскиваемых. Эту деталь мы отрабатываем. И все-таки я думаю, что убитый не местный. Все равно уже спохватились бы. Кто-нибудь, но спохватился. — Бранников снова потянулся за сигаретой.
— Погодите, спохватятся. Только на этом не нужно замыкаться. Шире берите, шире… — Следователь говорил медленно, уставившись куда-то мимо Попова.
— Да, уж… — Бранников поморщился, словно от зубной боли. — Принес же его черт сюда. К кому? Зачем?
Где чемодан?
— Ну вот, Анатолий Федорович, вы уже под влиянием того, что сказал Чудов, — усмехнулся следователь.
— Да, вообще-то есть, — спохватился Бранников. — Давайте прикинем силы…
А Попов был согласен с Бранниковым. Следователь прокуратуры ему не понравился. «Какой-то… все ему не то. Бранников во всем прав. Кого еще могли убить? Спохватились бы. А потом…»
В коридоре вдруг громыхнул выстрел.
Попов первым выскочил из кабинета. В коридоре и на крыльце — никого. «Сбежали!» — понял он.
— Сердюк, возьми курсанта, — приказал Бранников. — В машину и к вагончикам. Опередить этого… И заодно проверьте все вещи, машину… Нет ли крови… Сам знаешь. А мы за другим.
— Ясно! Курсант, вперед!
IV
Конвоир отвернулся лишь на мгновенье, но этого оказалось достаточно, чтобы Волк и Крученый, выскочив из колонны, нырнули в придорожные кусты. Запоздало ударила очередь, с деревьев посыпались сбитые листья, и, срикошетив, на высокой ноте завизжала пуля.
— Шевелись! — прохрипел сзади Крученый. — Шевелись, сука!
Они бежали изо всех сил, стараясь быстрее покинуть зону оцепления.
Плеснула в небе ракета — сигнал тревоги.
— Шевелись! — хрипел Крученый.
А сил уже не было. Ветки больно хлестали по лицу, цеплялись за одежду. На поляну Крученый вырвался вперед, и Волк увидел его широкую спину в черной спецовке, под которой часто ходили острые лопатки. Волк наддал. Он боялся бежать сзади: «Обогнать! Обогнать!» Теперь они бежали рядом, плечо к плечу, и Волк никак не мог опередить — закрыться Крученым.
Тот зло скалил зубы.
Так они добежали до середины поляны, когда впереди, прямо на них из-за кустов вышел солдат оцепления. Солдат был молодой, очевидно первого года службы, но вороненый ствол автомата в его руках грозно блеснул, поднимаясь.
Крученый шарахнулся влево, и Волк снова оказался сзади, почувствовал себя огромной мишенью и, повинуясь звериной подсказке, подставил ногу. Крученый ахнул и покатился по траве. Волк, перепрыгнув через него, скрылся в кустах.
Сзади злобно зататакал автомат, и Волк упал, вжимаясь в землю. Страх переполнял его настолько, что он уже пожалел обо всем — что решился на этот побег, что соблазнился обещанием Прыща достать «ксиву» — железные документы. Смерть ждала его где-то тут, за этими кустами, и Волк готов был повернуть назад — в опостылевшую колонию, на самую тяжелую работу. Но если впереди был какой-то, пусть мизерный шанс проскочить, то возвращение в колонию не сулило даже этого. «Крученый не простит. Замордуют. Звери! — плакал он, осторожно двигаясь вперед. — До Прыща бы только добраться. Тот не подведет…»