V
Луч фар резал сгустившуюся тьму. Машину бросало из стороны в сторону. Шофер гнал напрямик.
— Ты вот что, — обратился к нему Сердюк, — езжай мимо вагончиков, не останавливаясь. Мы соскочим на ходу, раньше. А ты левее бери, круг дашь и в деревню. Через час за нами. Да, оружие у тебя с собой?
— Не взял. Я же не думал… — виновато бормотнул шофер.
— Не ду-у-умал! — передразнил Сердюк. — Привыкли к спокойной жизни, черт бы вас подрал…
— Так у вас же… — заикнулся шофер.
— У меня все есть, мил дружок. У курсанта нет. Еще раз выедешь на место происшествия без оружия — накажу. Сбрось газ. — И уже Попову:
— Прыгаем, курсант.
Спрыгнули удачно. Впереди чуть краснели быстро удаляющиеся фонари автомашины. Справа светились окна вагончиков.
— Возьми правее и ступай тише. К вагончикам мы сейчас не пойдем, — услышал Попов голос Сердюка. — Нечего нам пока там делать. Приляжем вот здесь, под этот кустик. Ложись, мил дружок, и смотри в оба. Чудов, пожалуй, на нас и выйдет.
«Как же, дурак он, что ли», — подумал Попов. Он был доволен собой. Все-таки предчувствие, что Чудов — убийца, не обмануло его.
Сердюк сделал движение руками, и Попов понял — патрон дослан в патронник.
— Как только он с нами поравняется, бросайся ему под ноги.
Попов вертел головой, но ничего не видел.
— Не туда смотришь, — сердитый шепот рядом. — Левее, нагнись ниже.
И точно, прямо на них двигалась темная фигура. Сердце у Попова билось уже где-то в горле и вот-вот должно было выскочить.
Человек подбегал ближе… Вот он совсем рядом. Легкий толчок в бок и Попов бросился в темноту. Что-то больно ударило его по лицу. Потом вскрик, пыхтение… Попов вскочил на ноги. Перед ним кувыркался какой-то ком. Кому помогать? Ничего не поймешь…
— Ой, больно, — раздалось приглушенно.
И тут же голос Сердюка:
— Не трепыхайся, мил дружок. Не трепыхайся. Вторую руку сюда. Так, славненько. Обыщи его.
Попов не понял, что это уже ему, и замешкался.
— Не спи, курсант, — последовал резкий окрик.
Пистолета у Чудова не было. Один нож, да и то перочинный.
— Возьми его руку на прием и пошли, — сказал Сердюк, тяжело отдуваясь.
— Не надо, больно, — застонал Чудов.
— Извини, ничего не поделаешь. Сам виноват, — голос Сердюка звучал добродушно. — Темно, мил дружок, сиганешь в кусты… Придется стрелять, больнее будет…
Попову показалось, что Сердюк вновь улыбается. Ну, что это за начальник уголовного розыска?!
— Никуда не побегу. Что я — бешеный?
— Не знаю, не знаю. Один раз уже было.
— Так то я от участкового.
— Не вижу разницы.
— А чего он прискребся?!
— Помолчи, потом расскажешь.
Подошли к вагончикам.
— Заходи, и без фокусов. Себе хуже сделаешь, — предупредил Сердюк.
В вагончике двое за столом играют в карты. Третий, одетый, в сапогах лежит на койке, поверх одеяла.
— Добрый вечер, — Сердюк положил пистолет в карман, оправил китель.
Двое за столом молчали, тараща глаза. Третий, на койке, не пошевелился. «Спит, — понял Попов. — И хорошо, а то четверо против двоих…»
— Неласково гостей встречаете, — Сердюк весело подмигнул Попову.
Наконец, сидящие за столом вышли из оцепенения. Один — толстый, с усами, поднялся и наигранно пробасил:
— Проходите, гостеньки дорогие! Проходите. Всегда рады видеть, черт бы вас задрал. Не переломали ли вы по дороге ноги? Не выкололи в темноте глаза?
Второй — впалощекий, остроносый, трясся в ехидном смешке. Третий повернулся на спину и захрапел с надрывом. «Он — пьяный!» — обрадовался Попов и чуть расслабился.
Впалощекий уже делал какие-то «па», приглашая за стол, но Сердюк вдруг сделался серьезным:
— Пошутили и хватит! Я — начальник уголовного розыска района. Чудов подозревается в совершении тяжкого преступления. Мы должны осмотреть его вещи, машину…
При слове «машина» Попов заметил, как побледнел Чудов. С этого момента он не спускал с него глаз.
Пренеприятное дело — обыск. Когда смотришь чужими, посторонними глазами на то, чем человек живет, что он хранит на память, становится не по себе. И хоть вещей у Чудова не так уж много — жизнь-то походная, на колесах… — все равно, словно выворачиваешь человека наизнанку. Казенная койка, казенный матрац, подушка, одеяло, несвежие простыни, грязное полотенце с масляными пятнами, старенький чемодан с наклеенными на внутренней стороне крышки портретами красивых актрис, несколько плохо выстиранных рубашек, брюки, носки, мыло, папиросы — все вперемешку…