В тумбочке — «Три мушкетера» с оторванной обложкой, зубная щетка без футляра, засохшая паста, сапожный крем, корки хлеба, пустые бутылки и альбом. Фотографии. Еще маленький, и в армии, и после… И трезвый, и пьяный… С девушками, с друзьями и без них…
В вещах у Чудова не нашли ничего, что подтверждало бы его участие в убийстве. Понятые во время обыска были внимательны и серьезны. Дошло наконец!
Попов с нетерпением ждал, когда они перейдут к осмотру автомашины. Чудов волновался все больше. И было от чего. За спинкой сиденья, завернутые в тряпку, лежали малокалиберная винтовка ТОЗ-16 и две неполные пачки патронов.
VI
Бранников уехал делать обыск у Волосатова. Сердюк куда-то исчез, а Попова оставили в сельсовете в помощь следователю. Следователь за столом, напротив — Чудов, Попов у самой двери, на случай, если Чудов опять надумает бежать. Попов сидел, слушал вопросы следователя и ответы допрашиваемого, а сам массажировал левую щеку. Было больно, под пальцами явно прощупывалась опухоль: «Чудов ногой зацепил, когда я бросился… Теперь синяк будет… Не повезет, так не повезет! Из-за этого и Сердюк с собой не взял, да и следователь вон ехидненько улыбается. Лучше бы допрос вел как следует. Вопросы какие-то… совсем не по делу».
— Гражданин Чудов, и все-таки мне не понятно, почему вы бежали?
«Ха! Ему непонятно. Да потому, что Чудов — убийца!» — возмутился про себя Попов.
— Сам не знаю, — Чудов мотнул головой и тень его прыгнула в сторону. — Дуру спорол.
— Как это понимать?
«Во дает! Он что?! — Попову очень хотелось вмешаться. — Чего он с ним цацкается? Нужно вопросы в лоб — когда убил? Где? Кто помогал?»
— Вообще я… не сдержался. Участковый все…
— То есть?
— Участковый говорит: «Допрыгались!» Ну, я и завелся. Сам, мол, не допрыгайся. А он: «Опять грозишь?»
— Вы что, угрожали участковому?
Попов нетерпеливо заерзал на стуле.
— Это давно было. Неделю уже… Я Ольгу хотел проводить после танцев. Поспорили мы с Волосатовым.
— Яснее, прошу вас.
— До приезда Прокопьева Волосатов с Ольгой дружил. А потом… не захотела она с ним. На участкового перекинулась. Тут я приехал. Увидал Ольгу на танцах, спрашиваю: «Чья?» Ну, объяснили. Я говорю: «Пойду сегодня провожать». Волосатов мне: «Брось, побоишься». Выпивши были, поспорили.
— На что?
«А это ему зачем? — удивился Попов. — Эх, сюда бы сейчас кого-нибудь из наших преподавателей!»
— На литр, — спокойно сказал Чудов.
— Продолжайте.
— Я и пошел. Участковый говорит: «Отстань!» Ну, а я ему: «Сам отстань, а то не посмотрю, что в форме…» Слово за слово. Участковый мне руку за спину вывернул — прием применил… При всех это было. «Ладно, — говорю. — Попадешься в темном уголке, мало не будет — живым не уйдешь». Да это я просто… Обидно было…
— А сегодня что между вами произошло?
— А-а-а, — Чудов махнул рукой. — Я ему сказал: «Смотри, сам не допрыгайся!»
— Вы сказали это обычным тоном или с угрозой?
«Господи, какая разница? — занервничал Попов. — Ну, и следователь… Ведь посылают в деревни вот таких… На тебе, боже, что мне не гоже… Неужели он не видит, что Чудов уже успокаивается? Быстрее нужно, пока он признается…»
— Не помню, может, с угрозой, сами понимаете, настроение-то хреновое, — Чудов замолчал.
— Продолжайте.
— Участковый: «Опять грозишь?» Ну, а я ему: «Иди…», говорю…
— Куда?
«Это же надо?! Да, пошли ты и его туда же!» — возликовал Попов.
— Ну, заругался я… Участковый сразу: «Посмотрим, куда ты пойдешь?» А я: «Куда хочу, туда и пойду!» Волосатов говорит: «Бросьте, ребята». А участковый похлопал по кобуре: «Попробуй уйди, пуля догонит». Ну, меня и взорвало. Я пошел по коридору. Участковый кричит: «Стой!» А я уже на крыльцо вышел. Он пистолет достал: «Стой, стрелять буду!» А я через забор и ходу…
— Я-асно…
«И ничего тебе не ясно. Ты даже про то, что Чудов за неделю уже два раза успел подраться, не знаешь. А тоже: «Я-асно!» — неприязнь к следователю копилась в душе Попова, а тут еще глаз, он стал хуже видеть и опухал.
— Скажите, а сейчас Волосатову Ольга нравится?
— Да, как сказать… Раз она не хочет с ним ходить…
— Я имею в виду отношения Волосатова с участковым, как он?
— Ничего, смирился.
— А к вам как он относится?
— Кто? Волосатов? Дружки мы с ним. Правда, дурачком он иногда прикидывается, а так ничего…
— А насчет убийства?
«Наконец-то…»