— А что с ним?
— Алиби у него, вот что! И причем железное. Сейчас та женщина приходила, у которой он был. Да спи ты! — уже совсем сердито прикрикнул Бранников.
VIII
Шофер гнал на предельной скорости. Машину кидало на выбоинах. Кобура с пистолетом давила поясницу и Прокопьев передвинул ее на бок. Глаза закрывались в дремоте. Шофер резко затормозил перед очередной выбоиной, и Прокопьев больно стукнулся лбом о стекло. На некоторое время дремота прошла. Но дорога пошла получше и веки вновь стали слипаться. Прокопьев попытался прогнать сон — тер виски, таращил глаза — ничего не помогало. Тогда он подумал об Ольге: «Спит, наверное. Ольга, Оля, Оленька, — почему-то вспомнилась родная деревня, мать. — Поженимся с Ольгой, повезу ее к маме. Понравятся они друг другу. Позовем маму к себе, вместе будем жить. Хватит, а то все она одна да одна…» — он улыбнулся.
— Не спишь? — окликнул его шофер. — Подъезжаем.
— Быстро доехали, — похвалил Прокопьев.
— Тебе куда — на квартиру или к Ольге?
— Поздно уже, на квартиру, конечно, — Прокопьев смутился.
— А чего ты, давай к Ольге довезу… — не отставал шофер, хитро поглядывая в его сторону.
— Неудобно, спит она уже.
— Во-во! Спит, это хорошо-о-о! Ты ее и разбуди… Бабы, они любят, когда их будят… — захохотал шофер.
— Останови! — рассердился Прокопьев. — Я здесь сойду.
Он хлопнул дверцей, поправил кобуру и не спеша пошел по улице.
Он уже подходил к дому, где снимал квартиру, когда услыхал шум в конце улицы. Глянул на светящийся циферблат часов. Было пятнадцать минут четвертого. «Свадьба, — вспомнил он. — Придется зайти, предупредить», — и зашагал на голоса.
Вошел во двор. Двое брали друг друга за грудки, спорили зло, громко.
— Граждане, потише. Мешаете отдыхать другим, — сказал Прокопьев примиряюще. — Время позднее, пора расходиться. Завтра договорите…
— А тебе чего надо? — Один придвинулся к Прокопьеву и, дыша перегаром, стал выкрикивать визгливо: — Чего ты здесь шляешься?! Ну-ка вали отсюдова! Нигде покоя от вас нет. Чего вылупился?! А? Чего? Не узнал? И не узнаешь — я сегодня здесь, завтра — тю-тю… Арестовать хочешь? — Он рванул на груди рубаху и закричал, брызгая слюной: — На, вот он я, весь… На!
Прокопьев еще надеялся, что все кончится миром, но тут в светлом четырехугольнике двери возникла еще одна фигура:
— Что за шум, а драки нету? — раздался пьяный голос и тут же заорал, заблажил на всю улицу: — Хо-хо! Кого я вижу?! Ребята, разбудите меня — или я сплю, или уже в вытрезвителе?! — И подойдя к Прокопьеву вплотную, наступая на него грудью, вперемешку с отборнейшим матом, крикнул: — Пойдем, посмотрим — выстоит милиция перед десантником? — и затолкал, затеснил к сараю.
Прокопьев споткнулся о стоящий у стены мешок и еле удержался, ухватившись за него, чтобы не упасть. На ощупь определил — комбикорм. «Опять с птицефермы!»
— Утром ко мне в кабинет! Я тебя там опохмелю! — Он хотел выйти на улицу, но не тут-то было. Пьяный вцепился в рукав кителя, и тогда Прокопьев, уже не сдерживаясь, с такой силой оттолкнул его, что тот улетел куда-то, густо заматерившись.
Во двор вывалилась еще одна компания. Загорланили голоса, кто-то пытался затянуть песню, кто-то притопывал, хлопая в ладоши… И Прокопьев, воспользовавшись тем, что на него перестали обращать внимание, перепрыгнул через низкую изгородь, отделявшую двор от огорода, и поспешил по грядкам к реке. И только на прибрежной тропке остановился и перевел дух. «Ну, утром я ему покажу десантника! Я его запомнил…» Он вытер вспотевший лоб, одернул китель и пошел в сторону птицефермы. «Опять этот сторож. Кроме, некому… Комбикорм оттуда, а ведь предупреждал я его. Придется оформлять…»
IX
Прыщ быстро шагал к березовой роще. «Ведь сказано Меченому — встречаться только в крайнем случае. Так нет, сволочь, все по-своему норовит. Начищу морду, чтобы в другой раз… А вдруг Волк? — он почувствовал, как захолодело внутри, и остановился. — Почему не ко мне? Меченый капнул?»
Прыщ почувствовал, как дрогнули колени, как холодной испариной покрывается спина. Ноги сделались слабыми, он даже захромал для большей убедительности, лихорадочно придумывая оправдания, как вдруг увидел за большим деревом Меченого — одного! «Вот, стерва, так может и инфаркт долбануть». В два прыжка Прыщ подскочил к Меченому, схватил за рубашку на его груди с такой силой, что отлетели пуговицы.