— Хватит о волках. Говорите о деле. Ваши предложения? — Парасов снова что-то черкнул в записной книжке.
— Я прошу дать мне двух оперативников и свободу поиска.
— У нас мало сил. Мы не можем разбрасываться. Вот ваш начальник, пусть он и решает. Как вы считаете, Анатолий Федорович?
— Я с вами согласен, — поспешно сказал Бранников, и эта поспешность Попову не понравилась.
— Тогда хоть допросите десантника — Игнатова, чтобы я не отвлекался, не косил в сторону.
— Хорошо, — Парасов сердито хлопнул ладонью по столу. — Давайте завтра.
— Почему не сегодня, сейчас?
— Боюсь, вся свадьба взбудоражится. С пьяными людьми договориться трудно.
— А если я это сделаю?
Парасов неопределенно пожал плечами:
— Под вашу ответственность, Сердюк.
Минут через пятнадцать в коридоре раздался веселый голос Сердюка:
— Заходи, Игнатов. Заходи, не стесняйся. Надолго не задержим.
— Да, чего уж там… Люди порядочные пьют, а вы меня… О! Так вас тут много?! — парень высокого роста, отлично сложенный, стоял в дверях, пьяно покачиваясь.
— Это ты себя, мил дружок, к порядочным причисляешь? — без всякой злобы сказал Сердюк, улыбаясь, подталкивая парня к середине комнаты.
— А чем я хуже других?
— Ничего себе, порядочный, напился на свадьбе так, что ничего не помнишь.
— Так на то и свадьба, — Игнатов, ничуть не смутившись, разглядывал всех с пьяной бесцеремонностью.
— А если б невесту украли?
— Чего ее теперь красть-то?
Этот шутливый разговор был прерван вопросом Парасова:
— Когда к вам на свадьбу пришел участковый Прокопьев?
— На часы я не смотрел, ни к чему было, но где-то после полуночи. А что?
— Вопросы задаю я. Поэтому прошу точнее, — голос Парасова был официален и строг.
— Не помню. Пьяный уже был.
— А почему именно вы вышли разговаривать с ним? Почему не кто-то другой? Ведь вы не здешний, приехали на свадьбу к другу, участкового не знаете. О чем вам с ним разговаривать? — Парасов говорил сердито.
— Так получилось…
— Точнее.
— Я сейчас не помню, кто сказал про участкового. Я подумал: «Милиции еще не хватало…» Петру сказал.
— Жениху?
— Да. Он: «Парень, мол, неплохой». Ну, а я как-то… Не очень я эту милицию… А потом поздно уже было.
— Чем вызвана ваша нелюбовь к милиции?
— А кто ее любит? Не девушка, поди, — Игнатов еще пытался шутить.
— Раньше было? — Парасов так и впился глазами в допрашиваемого.
— Нет-нет, ничего не было.
— Мы проверим.
— Я понимаю, поэтому и говорю.
— Продолжайте.
— Ну, вышел я во двор, смотрю — точно, милиционер с кем-то разговаривает.
— С кем?
— Не помню.
— Постарайся вспомнить, мил дружок, это очень важно для тебя.
Бранников открыл было рот, но промолчал. Парасов даже бровью не повел в сторону Сердюка, лишь заходили желваки на скулах.
— Для меня? — заволновался Игнатов. — А-а! Понимаю. Хорошо… Я постараюсь. Я сейчас…
— Ты рассказывай, — подсказал Сердюк. — И по ходу, может быть, вспомнишь… Спокойнее.
— Хорошо, — сказал Игнатов и замолчал. Он молчал, пока не вмешался Сердюк.
— О чем ты с Прокопьевым говорил?
— С кем? А… Это… Я не помню.
— Сам разговор носил мирный характер, или вы спорили? Внимательнее будьте! — пристукнул рукой по столу Парасов.
— По-моему, спорили. Нет-нет. Просто говорили. О чем же мы говорили?..
— Нам известно, что вы не только говорили, но и кричали. И даже пытались ударить участкового, — Бранников встал и подошел к окну, закрывая его спиной. Косарев подвинулся к двери.
— Не может быть. Нет, не может быть…
— Куда вы с ним пошли? — все хмуро ждали. Лишь Сердюк по-прежнему улыбался. А Попов вдруг с тоской понял, что смотрит и на этого парня уже как на преступника. «Никак не могу создать свое собственное мнение. Характер слаб, что ли…» — разозлился он на себя.
— Я? Я никуда… Я вернулся…
— Но вы сейчас только говорили, что ничего не помните, — голос Парасова звучал вкрадчиво.
— Не помню. А это… Это я помню. Меня кто-то позвал и я вернулся.
— Кто?
Игнатов развел руками.
— Не лгите. За что вы хотели его ударить? — прикрикнул Бранников.
— Кого? Участкового? А за что я его мог ударить? Не знаю. Ничего такого… Я бы помнил.
— Но вы пытались ударить. Это подтверждают очевидцы. А потом увели его для сведения каких-то счетов. Куда — мы не знаем, но после этого участкового уже никто не видел живым.