Сердюк взял Попова за плечо, подтолкнул в комнату. И сразу Попову ударил в нос запах… Такой запах он слышал… на бойне. Запах застарелой крови. Он невольно отпрянул.
— Чего ты? — шепотом спросил Сердюк.
— Принюхайтесь.
Тот зашмыгал носом.
— Ничего не чую, мил дружок. Нос заложило. Ночью простыл. А что?
Попов объяснил.
— Стой здесь. Ни на шаг, — приказал Сердюк и растворился в темноте.
Так прошла вечность, а может, несколько минут. Сзади раздался шорох, Попов резко обернулся. По ступенькам кто-то поднимался. Он хотел окликнуть, но звук застрял в пересохшем горле.
— Курсант, — шепотом позвал Сердюк. — Где ты?
— Здесь, — прохрипел Попов и вытер пот со лба.
— Косарев, проходи. Нюхай.
— Ну и чо?
— «Чо-чо»! Чем пахнет?
— А-а, дохлятиной.
— Все ясно. Закрыть дверь. Косарев, наблюдай за огородом. Курсант — за улицей. Я сейчас, — и снова как ни бывало. «Здорово у него получается».
— Слышь, курсант. Присядем здесь, на крылечке, — в голосе Косарева Попову почудилась неуверенность. — Вдвоем веселее…
— Нет, — он отогнал секундную слабость. — Приказано с двух сторон дом охранять. Пошли, — и попытался, как Сердюк, неслышно скользнуть с крыльца, но чуть не вскрикнул — ногу подвернул. Дохромал до забора, присел. Ничего не видно в метре. Единственная надежда на слух.
Послышался гул автомашины. Он быстро приближался, рос. Из машины вышли Сердюк, Парасов и Катаев. Мощный свет аккумуляторных фонарей щупал каждую ступеньку крыльца, каждую трещину в них. И так сантиметр за сантиметром, шаг за шагом… Входная дверь. Коридор. Дверь на кухню…
— Стоп! — Катаев осторожно снял с двери волосок.
И опять — порог, пол на кухне…
— Стоп! Осторожно, — раскрытая оперативная сумка блеснула никелем и стеклом. Скальпель медленно двигался между половицами, выковыривая грязь.
Катаев дышит тяжело, пот выступил на лбу, рубашку на спине хоть выжми.
— Кто во дворе? — голос Парасова прозвучал приглушенно, с хрипотцой. — Есть наблюдение?
«Тоже устал, — понял Попов. — И костюмчик не жалеет…»
— Косарев, — Сердюк мотнул головой, стряхивая пот.
— А почему курсант?..
Сердюк не дал закончить:
— Для практики полезно.
— Ну, кажется, здесь все, — Катаев надел пиджак, сложил в сумку инструмент.
— Во дворе делать ничего не будем. И так нашумели, мил дружок.
В первом часу Попов остался в доме один. Темнота окружала его. Но страшно не было. Он ликовал: «Пригодился! Уже пригодился!» На ощупь добрался до дивана, лег и в мыслях закружились Волосатов, Чудов, Галилов, Неизвестный, Прокопьев… И этот жуткий запах… Как соединить все это в одну логическую прямую? Кто уже убил Галилова? Знакомый? Да! Иначе он бы не впустил его в дом. Если убит Галилов, кто тогда вымыл полы? Почему оставил дом открытым, чтобы выветрился запах? Запер бы, дольше не хватились… Кто и за что убил Прокопьева? И при чем волчья кровь?..
К утру начался дождь, чуть слышно зашелестел по окнам. Попов встал, потянулся, но тут же подскочил к двери, сжимая пистолет. Почудилось? Нет. Скрипнуло крыльцо, зашлепали шаги удаляясь.
XIX
Проводив Парасова до сельсовета, Сердюк пошел тропкой по-над речкой. Поселок погрузился в сон и тишину. Сердюк знал, как она обманчива, где-то здесь, рядом, может быть, в одном из этих мирных домов притаился человек, на совести которого уже два убийства. Знает ли он, что по его следу идут? Если нет, ночь пройдет спокойно. А если догадался, то пойдет на все, только бы скрыться.
Нужно усыпить его настороженность. Потому и уехал Бранников из поселка, потому и предупрежден Чудов, чтобы не показывался здесь дня два-три. Двух дней должно хватить…
Тропинка, петляя, вела мимо крайнего огорода, где был найден труп Прокопьева, и Сердюк невольно остановился. Ему вдруг показалось, что ветка куста впереди шевельнулась. «Что это? Уж не следит ли он за мной? Ну, что ж, схватимся… — Сердюк пошел по тропе дальше. — Лишь бы не стрелял». Чем дальше он шел, тем слабее становилась надежда. «Показалось, мил дружок…» — он тряхнул плечами, расслабляя мышцы, и зашагал быстрее.
— Крях! — раздалось сзади.
«Это еще что за утка? — вновь напружинилось тело. — Значит, все-таки не один. А кто еще? Если что, так хоть отметин у них побольше оставить, ребятам легче искать будет…»