— Чего? Откудова она, от сырости… — Меченый оглянулся на Прыща и заторопился. — Сейчас, сейчас… — достал из-под кровати бутылку, раскупорил ее зубами, плеснул полстакана. Сзади грозное молчание. Тогда он с тяжелым вздохом долил до краев. Прыщ схватил водку и понес ко рту. Меченый засуетился, доставая второй стакан, но Прыщ потянулся, ухватил бутылку и поставил себе на колено. Потом вылил содержимое стакана в широко открытый рот, выдохнул и застонал глухо, хватаясь за шею.
— Перевязывай быстрее! — заскрипел зубами, завыл. — Ну-у-у! Быстрее-е-е-е! Да, вот этим промой, — протянул он Меченому бутылку.
Тот схватил ее обеими руками и бережно стал поливать на повязку из старой простыни.
— Лей больше! Ну, лей всю! — Прыщ приподнялся, и Меченый поспешно перевернул бутылку. Потом принялся обматывать шею Прыща.
Прыщ заматерился, слезы потекли из глаз, мешаясь с кровью.
— Терпи, Прыщ, терпи.
— Иди ты, — Прыщ вскочил со стула, сорвал повязку. — Не могу. Больно.
— Как хочешь, — Меченый замялся, отошел к двери и спросил тихо: — А если Волка нет в живых?
— Что?! — Прыщ выпрямился, перестал стонать.
— Я говорю — а вдруг…
— Откуда знаешь?! Говори!
Меченый взялся за ручку двери.
— Я к тому… Деньги поделить нужно. А там… Живой Волк — отдадим.
— Ну?!
— Ты побудь здесь, а я за деньгами сбегаю. Где они?
— Знаю я тебя! Ну-ка, подойди? Подойди, говорю! — Прыщ приподнялся, но тут же опустился на стул, вскрикивая: — Ух, сука! Жаль, пистолет выронил где-то… А то бы я тебя сейчас… — Он спохватился и завыл злобно, с надрывом: — Думаешь, сдохну, да? Все равно не скажу, где деньги. Дудки! Понял?! Перевязывай давай, да побыстрее…
XXI
Дежурный райотдела милиции лейтенант Амбалов, растягивая слова и борясь с дремотой, наставительно внушал своему помощнику — сержанту Камушкину:
— Ты должен рапорт представить по форме. На имя начальника, понял? Должен написать — так и так… Гражданка Федоскина выгнала своего мужа Федоскина, как его там…
— Евстигней Порфирич, — подсказал Камушкин. Ему, глядя на муки дежурного, тоже захотелось спать, но он сдерживал себя из уважения к старшему.
— Евстигнея Порфирича?! — чуть оживился дежурный. — Из дома, за систематическое пьянство и неоказание помощи семье. Понял? При этом тот выражался нецензурной бранью…
Камушкин кивнул и нерешительно произнес:
— Вы бы отдохнули часок. А, товарищ лейтенант? Происшествий перед утром у нас не бывает, все утихомирились уже. Я у телефона подежурю. В случае чего, разбужу…
— Нет, Камушкин, — после недолгих колебаний возразил дежурный. — На моем дежурстве всегда что-нибудь случается. Хоть мелочь, а все равно… Не-ет! Я на это дело везучий. Все завидуют. Ведь как получается — сутки промаются — ан без толку. А у меня на дежурстве обязательно интерес. Вот прошлое дежурство — тебя не было. Часа в три звонок…
— Убийство? — Камушкин таращил глаза.
— Не-е, труп — это потом, я уже сменился…
— А чо? Происшествие?
— Происшествие, да не наше, — дежурный громыхнул ящиком стола. — Утром в Заозерном должны были прививки делать овцам…
— Ну?
— Не нукай… Так вот, отары пригнали, а волчица заскочила и зарезала восемнадцать штук. А ты нукаешь…
— Волчицу пристрелили?
— Черта с два.
— Может, бешеная?
— Взбесишься… Если волчат задушили и побросали в овчарню.
— А что, бывает, — Камушкину нестерпимо захотелось спать, и он, привалившись головой к стене, закрыл глаза.
Дежурный бросил на него укоризненный взгляд, потянулся к папиросам. Закурил. Вновь глянул на Камушкина. Тот уже сладко похрапывал. Опростал от окурков большую пепельницу в урну. Дунул по настольному стеклу. Поправил кобуру на ремне. Окинул дежурную комнату оценивающим взглядом и подошел к двери камер задержанных. Открыл глазок — Волосатов спал, подложив под голову пиджак. Подошел ко второй двери — Игнатов босиком мерял шагами комнату. Увидев глаз дежурного, подошел ближе.
— Закурить бы, а, товарищ лейтенант? — шепотом попросил он.
— Не положено. Почему босиком?
— Да, чтоб не тревожить… — Игнатов повернул назад.
Дежурный подошел к столу, достал из пачки папиросу, прикурил и взглянул на своего помощника. Тот крепко спал. Тогда он вернулся к двери камеры, неслышно открыл глазок и сунул папиросу. Рукой разогнал дым, прислушался — со двора донесся гул мотора. Дежурный поправил фуражку и толкнул Камушкина. Вошел Катаев. Дежурный поднял руку к козырьку, но в это время зазвонил телефон.