— Всегда ты вот так, — укорила жена. — Ни поговорить, ни посоветоваться.
— Ну, что вы от меня хотите?
— На складе райпо есть кофточки японские. Позвони. Ну, пожалуйста, папочка, — дочь сделала умоляющие глаза.
— Не могу.
— Почему? Все могут, а ты не можешь?
Бранников понял, что назревает скандал. В другое время он как-нибудь вывернулся бы, отшутился, но сегодня не хватало фантазии. Голова не тем занята.
— Кто это все?
— Тебе только скажи…
— Вот я пошлю инспектора ОБХСС, пусть разберется, почему продают со склада?
На совещании в райисполкоме Бранников сидел молчаливый, хмурый. Он понимал, что события в Заозерном идут к концу, что и без него Сердюк сделает как положено, а может даже лучше… Да к тому же Парасов там. И он страшно завидовал всем, в том числе и курсанту. Совещание, как обычно, затянулось. В перерыве Бранников позвонил дежурному:
— Есть что из управления?
— Пока нет.
— Позвони им. Напомни. Меня немедленно поставь в известность.
Самый важный вопрос — «О подготовке к уборке урожая» — оставили напоследок.
«Хитрит предрика, — с тоской думал Бранников. — Чтоб не сбежали с совещания…»
Не первый год он работает в милиции и отлично знает, что сейчас в управлении и, может быть, в Москве тоже торопятся. Эксперты-криминалисты выводят формулы отпечатков пальцев, закладывают данные в электронные машины, сверяют, высчитывают, делают анализы и притом по срочному — дело-то на контроле.
Наконец его пригласили к телефону. Дежурный сообщил, что кровь, обнаруженная на кухне, в щелях пола — второй группы, как и кровь убитого. Кровь у Галилова — первой. Галилов тоже ранее судим за грабежи.
Бранников положил трубку и пошел к выходу. «Нужно отменить выступление на молзаводе и мчаться в Заозерное, — решил он, направляясь в отдел, и вдруг остановился. — Этого-то как раз нельзя делать, преступник сразу насторожится». Он натянул поглубже фуражку.
— С молзавода не звонили? — спросил у дежурного.
— Два раза.
Бранников скривился, как от зубной боли.
— Знаешь что? Скажи, срочно выехал, мол, на место происшествия. Нет-нет. Скажи, заболел. Так лучше. Держи машину наготове. Я у себя. Если из управления или из Заозерного — соедини. — И обрадовался, заметив понимающий взгляд дежурного. В кабинете он взялся было за бумаги, но понял, что ничего не сможет делать. Закурил. И вспомнил свое первое дело. Наивные мечты о скором искоренении преступности. Первую медаль — «За отличие в охране общественного порядка». И первое ранение… И как он, еще совсем неопытный, в спешке перепутал номера домов и просидел в засаде ночь не там, где было нужно. И первый выезд на место происшествия… И первую засаду… И первый выстрел…
Все первое, все незабываемое…
Звонок зазвонил требовательно, длинно. Бранников рванулся к трубке, чуть не опрокинув графин.
— Толя. Это я, — раздался голос жены.
— Чего надо?
— Ужинать тебя ждем…
— Не ждите. Занят. — Он справился с голосом, бросил трубку. Тут же вызвал дежурного.
— В чем дело? Почему звонки?
— Так жена же…
— Только Заозерное и управление. Все. Больше ни для кого меня нет, — встал и зашагал по кабинету, глубоко затягиваясь дымом сигареты. «Сердюк справится. Курсант вот как?.. Да, нужно узнать насчет общежития. С жилплощадью у них тоже…» — и набрал номер телефона директора совхоза.
— Иван Фомич, приветствую, Бранников. Кончилось совещание?
— Кончилось. Как у тебя, дорогой, дела?
— Спасибо. Я звоню…
— Поймали?
— Нет еще…
— Не получается? Может, помочь чем? Так мы…
— Спасибо, пока не нужно…
— Ты не стесняйся. Если что — желающих много, парни, знаешь, какие… Если что, я сам…
— Пока не нужно.
— Ну, может продуктов… Мяска там, или еще чего?
Бранников молчал, ругая себя за то, что позвонил. Ну, кто думал, что так получится. Внезапно поток слов в телефонной трубке прекратился и голос тот же, но с такой задушевностью спросил:
— Тяжко? — что у Бранникова прошла вся злость.
— Нелегко.
— Понимаю. Это не землю пахать…
— Я насчет комнаты курсанту. Ты держи ее.
— Родной ты мой, да я для вас общежитие построю, гостиницу «Интурист», если нужно…
— Извини, ко мне пришли, — нашел предлог для прекращения разговора Бранников и снова подошел к окну.
Вечер туманило дымкой. Вспыхнули уличные фонари. «Почему молчит Заозерный?» — метался Бранников по кабинету.