Ф. И. О. Поздняков Сергей Степанович
Домашний адрес: с. Белый Яр Первомайского района
Общая площадь участка: 25000 га
в том числе площадь лесов — 7300 га
пашни — 9900 га
лугов — 1860 га
болот, водоемов — 5940 га
Охотничьи звери и птицы, обитающие на егерском участке:
Лось, косуля, лисица, заяц-русак, заяц-беляк, белка, горностай, колонок, хорь, норка, ондатра.
Серый журавль, цапля, серый гусь, пеганка, кряква, шилохвость, широконоска, чирок, лысуха, чомга, гоголь, куропатка серая, куропатка белая, тетерев.
П р и м е ч а н и е: урожай кормов — указать: много, средне, мало.
I
Сегодня мороз отпустил немного. Видно в окно, как закуржавились деревья. Очень светло, но солнце не проглядывает. Переждав мороз на переломе, Сергей засобирался на базу. 31 декабря и 1 января он был дома, встречал Новый год. Теперь пора! Как там на базе без него, без хозяина?
Два месяца Сергей Поздняков работает егерем в охотничье-рыболовном хозяйстве «Авангард». Работа ему нравится. Очень! Случайно все получилось. Осенью Сергей вернулся со службы в армии. Служил на границе. В Приморье. Вернулся в родной дом, не успел китель снять, вот тебе председатель колхоза — Иван Михайлович.
— О! — с порога закричал он. — С радостью тебя, Федоровна! — Это он матери. — А тебя, Серега, с прибытием. Давно ждем, уже заждались…
— Кого? — не понял Сергей.
— Тебя. Машину — «Газончик» берегу. Думаю, вот-вот заявится…
— Да ты что?! Господь с тобой, — возмутилась мать Сергея. — Дай ребенку отдохнуть после службы. Отца еще не видел…
— Он и так не устал. Правда, Серега? — нажимал председатель. — Ну, как? А то «Газончик» другому отдадим. Многие просят…
— Новый?
— Муха не сидела…
— Когда?
— Ладно уж, сегодня и завтра отдохни, а там с утра на работу. Понял? — и попятился к дверям под натиском рассерженной хозяйки.
Так уж получилось, что через два дня Сергей принял машину. Не обманул председатель. «Газончик» был новенький, с иголочки. Затянул все гайки Сергей, смазку в ступицах проверил, а наутро — в первый рейс. Месяц отработал, когда случилось все это… Нет, сначала Настя приехала. Правильно. Послал утром Иван Михайлович Сергея на станцию:
— Поезжай. Встретишь московский поезд. Вагон 6. Новый ветфельдшер к нам едет. Смотри, не влюбись.
Фыркнул Сергей презрительно. Надо же… Что ему, делать больше нечего?!
— Фамилия — Кувайцева. Зовут — Анастасия Анатольевна, — с каким-то тайным значением сказал председатель.
— Настя? — уточнил Сергей.
— Анастасия Анатольевна, — уперся Иван Михайлович и показал телеграмму, в которой и фамилия, и имя, и отчество — полностью.
— Сколько ей лет? — спросил Сергей, чтобы не молчать.
— Лет тридцать пять… — председатель сделал паузу и, дождавшись, когда собеседник потерял интерес, добавил: — до пенсии осталось, — и захохотал, довольный.
Сергей пошел к машине. Чего смешного? Тридцать пять до пенсии… Это сколько же ей? Шестьдесят минус тридцать пять… А почему шестьдесят? Женщины с пятидесяти пяти уходят на пенсию. Так! Ну и что?! Мне-то какое дело?
Встретил ее. Маленькая, худенькая, в чем только душа держится. А так ничего — глазастая, веселая… Едут со станции в деревню, разговаривают. Вернее, говорит Настя, а Сергей слушает. Не понравилось ему, что она через каждое слово: «А вот у нас в Семипалатинске… Вот у нас в Семипалатинске…» Разозлился:
— Что там у вас в Семипалатинске?! Пустыня. Ну, около этого… А вот у нас… — и про озера, и про леса, и про луга ей… А она нос морщит. Ах, так?! Свернул Сергей в сторону, сделал крюк километров двадцать. Все равно не знает она дороги. И выскочил на старый берег Оби. На краю обрыва затормозил. А внизу далеко видно — пойма.
Прямо под ними крутой обрыв, внизу — густой кустарник. Лист с него опадает, устилая землю, и широкая, бугристая, желто-коричневая линия отчеркивает кручу от нежно-зеленой низины, покрытой молодой, выросшей после сенокоса травой. По ней небрежными мазками там и сям, в обрамлении коричневого с желтым камыша — синие пятна многочисленных озер, озерков, озерушек… Здесь еще нет деревьев, только кусты. Дальше, повыше — багряные осины, сияющие золотом березы. В одиночку, по двое-трое, а то сбегаясь в хороводы, плетут они по пойме замысловатые тканые узоры. Между ними будто голубые нити — протоки, но это уже к горизонту, за которым намечается теперешний берег реки.