Кому хорошо в половодье, так это водоплавающей птице. Тысячные табуны перелетных гусей и уток кормятся на затопленных полях, в ожидании теплой погоды там — на севере, в местах их гнездований. С неохотой, с негодующими криками поднимались они при приближении лодки егеря и опускались сразу за нею. Сергей понимал, что не останутся они здесь, улетят дальше, и все равно хорошо, что их так много.
Резкое падение воды принесло передышку. Опасность для зверушек миновала.
Сергей сидел на корме лодки закрыв глаза, подставляя лицо солнцу, вслушиваясь в весенние звуки. Вот доносится быстрый звон крыльев гоголей, вот коротко свистнула свиязь, затрещали черняти, закричали чирки… Солидно шваркнул селезень — крякаш…
Рядом нежно засвистел чирок-свистунок: «Трю-трю-трю!» И Сергей не выдержал, открыл глаза. Чирок сидел метрах в десяти от лодки и косил на егеря глазом, наклонив голову. «Трю-трю!» — рыжие перышки затылка топорщились, переходя в черно-синюю полосу на висках. Зеленое зеркальце крыла довершало его щегольский наряд. «Крры-крры-крры!» — грозно закричал чирок-трескунок, и, сделав круг над своим собратом, сел неподалеку. Свистунок примиряюще просвистел в ответ и снялся с места.
Чирок-трескунок подозрительно поглядывал на Сергея. Сергей не шевелился, с удовольствием разглядывая его — дымчато-голубого, с пестрой грудью, коричневой головой, украшенной белой широкой полосой.
А вот еще один щеголь. Он сел легко, будто пушинка, повел широким клювом сначала в сторону егеря, затем в сторону чирка-трескунка и, не обращая внимания на его грозное «Крры-крры!», принялся прихорашиваться. Темно-голубые перья широконоски были оторочены зеленым, грудь белая, спинка темно-коричневая, хвост совсем черный, голова ярко-синяя, на ней желтые глаза…
Пара шилохвостей села подальше. Эти осторожнее. Пришлось браться за бинокль. Но только Сергей шевельнулся, как селезень-широконоска вспорхнул, вспыхнув голубым и белым, и словно растаял в воздухе.
Нежно-пепельный шилохвость вытягивал бурую голову в сторону серенькой подруги и нежно бормотал: «Тро-тро-тро!»
Она, чем-то встревоженная, не приняла его ухаживаний и деловито засновала из стороны в сторону, направляясь к затопленным кустам. Селезень — следом.
Сергей решительно поднялся и направился к базе. «Куувырк-куувырк!» — чибисы взлетали у него из-под ног. «Куувырк-куувырк!» — садились в нескольких шагах впереди, чтобы снова тут же подняться.
Выстрел донесся приглушенно, издалека. Сергей остановился пораженный — кто посмел?
Стреляли у Васькиного болота. Стараясь держать направление, Сергей запетлял между лужами, заторопился. Стреляли, похоже, из двух ружей. Стреляли не таясь, и это удивило. Не могли браконьеры не бояться.
В низине, за кустами прятался «уазик». Рядом с ним походный стол, на нем в готовности уже початая бутылка водки, закуска. Запомнив номер машины, Сергей двинулся вдоль берега в ту сторону, откуда доносились людские голоса.
У небольшого залива, там, где вода притопила кустарник, стояли трое. Они со спокойным любопытством смотрели на приближающегося егеря. Один сделал шаг вперед и Сергей узнал районного охотоведа.
— А вот и наш егерь! — воскликнул тот, наигранно весело, и протянул руку. — Здравствуй, Сергей.
Сергей растерялся. Он был готов увидеть злостных браконьеров, готов был вступить с ними в схватку, а тут…
Заметив состояние егеря, охотовед понимающе похлопал его по плечу:
— В виде исключения я разрешил поохотиться, — и добавил сердитым шепотом: — Не стой как пень. Поздоровайся. Это из крайисполкома. Понял?!
— Здрасте! — выдавил Сергей.
— Наслышан-наслышан, — заговорил полный мужчина в новой штормовке, с дорогим ружьем в руках. — Петр Николаевич, — кивнул он на охотоведа, — хвалил весьма-весьма…
Другой, одетый попроще, со старенькой тулкой-курковкой, очевидно, шофер, смотрел настороженно.
— Петр Николаевич, — наконец пришел в себя Сергей. — Можно вас на минутку, — и отошел на несколько шагов, бросив взгляд на красавцев селезней, уложенных в рядок на желтой прошлогодней траве. «Восемь штук!» Как поступить в данном случае, он не знал.
— Весенняя охота запрещена в крае, — трудно подыскивая слова, заговорил Сергей.
— Вот разрешение, — охотовед достал из кармана листок и потряс перед лицом егеря. — Если тебе недостаточно моего присутствия, — и зашипел сердито: — Не позорь меня перед краевыми товарищами и сам не позорься. Иди по своим делам. За этот случай я отвечаю. Персонально.
«Как же так, — думал Сергей, направляясь на базу. — Кому запрет, а кому можно… Так не бывает…» — но вернуться постеснялся.