Я вспомнил предсказание, которое дал наместнику Оракул. «Твоя смерть будет на руках твоего ученика». Так и произошло. Он умер, и в этом виноват я. Меня взяла необъяснимая, всепоглощающая злость. Пока я жив, то могу всё изменить…
— …спокойно умереть, — сказал Темнейший и опустил клинок.
Он был слишком занят упоением своей победой, поэтому не заметил самого главного. Того, как я бежал, проклиная чёртовы сапоги, дающие отрицательное значение к атлетике, сам навык, который был весьма низким, и само своё решение. Как в последний раз оттолкнулся от земли. Как прыгнул, заслоняя собой Охотника.
Выбор сделан и этой мой выбор. Меч ласково скользнул по животу, вспарывая кожу, задевая внутренности и выходя из спины. На землю мое тело упало вместе с Грамом. От неожиданности Двуликий выпустил меч из рук. А клинок застрял в моём брюхе так прочно, что молниеносно поменял хозяина. Не скажу, что изъятие меча полностью меняло исход поединка. Думаю, смогу вытащить Грам наружу лишь вместе с кишками.
Вы спасли нейтрально настроенного Игрока.
+ 100 единиц Кармы. Текущий уровень 580. Вы тяготеете к Свету.
Вы спасли нейтрально настроенного Игрока ценой собственной жизни.
+ 500 единиц Кармы. Текущий уровень 1080. Вы тяготеете к Свету.
Доступная новая характеристика Светлый.
Здоровье: 23/60
Здоровье: 21/60
Здоровье: 20/60
Я усмехнулся кривоватой улыбкой. Вот и выбрался за тысячу. Теперь может на том свете зачтётся, глядишь, в райские кущи пустят. Тут же помрачнел. Так, нет никакого рая. Есть Элизий с его грёбаными архалусами и Фиролл с не менее дурацкими кабиридами, а еврейские сказки так ими и останутся. Я сейчас умру, и мой прах развеется по Пургатору. Потом Двуликий добьёт остальных, и никто даже не узнает, что здесь произошло. А следом ближайшим мирам настанет белый пушистый зверёк, потому что у Януса будут в руках два самых сильных лика, которые он сможет использовать практически одновременно.
— Какой глупый и одновременно благородный поступок, — склонился надо мной Темнейший, — самое весёлое, что он всё равно ничего не поменяет. Ты действительно оказался временщиком. Мальчиком, который взлетел наверх благодаря цепочке совпадений. Который подумал, что он сильнее обстоятельств. Но в конечном итоге всё стало на свои места.
Я пытался всмотреться в бога, но реальность плыла передо мной. Вместо Темнейшего лишь смутное пятно. Неба нет, земли тоже, лишь тьма, что окутывает всё сильнее и сильнее. Что ж, ну хоть посмотрю на смерть, так сказать, с другой стороны. Мгла теперь обняла со всех сторон, лишь впереди ещё виднелась полоска света. Я стоял, ждал, но ничего не менялось. От нечего делать пошел вперёд. Странно, но света теперь становилось всё больше.
Забавно — никакого дискомфорта при ходьбе. Потрогал живот — ни меча, ни раны. Соответственно, это вряд ли мгновенный перенос моего тела. Что тогда остаётся?
Неожиданно я понял, на что это похоже. Мой сон, там всё было точно также. Путь, полный тьмы и отчаяния. Чёрный переход. Внезапно от понимания этого тело сотрясло, словно по нему прошёлся высоковольтный разряд. Вот как он выглядит? Только я до сих пор не понял, что этот чёрный переход собой представляет. Вроде тоннеля, по которому может пройти Игрок? Тогда в чём сложность и почему мне здесь так некомфортно?
Ладно, с этим потом. Если это переход, значит, впереди хорулы. Ирония, что я увижу их перед смертью. А может, чем чёрт не шутит, и узнаю, кто они такие? Почему-то получается, что моя жизнь была тесно связана с ними.
Вперёд я не пошёл, а побежал. И это было самое странное, что со мной когда-то происходило. Создавалось ощущение, что мои ноги засасывает нечто вязкое, и тело остается на одном месте. Вспомнился бег на одном месте Кэррола. Вместе с тем свет становился ярче. И фигуры представали всё более осязаемыми. Та самая троица. Нет, чудес не бывает — лица скрыты широкими капюшонами. Тайна их расы так и останется нераскрытой.
— Я что, умер? — спросил у того, что в середине.
— Нет. И, надеюсь, ты сделаешь всё, от тебя зависящее, чтобы не умереть.
Голос отвечающего похож на человеческий, хотя теперь ни в чём нельзя быть уверенным. Вместе с тем он очень спокойный и размеренный. Создается ощущение, что мы беседуем на тему: «Какой кипяток надо использовать для заваривания зелёного чая — восьмидесятиградусный или восьмидесяти пяти».
— Тогда как мы общаемся? — в моём тоне тоже исчезает нервозность. Странно дёргаться, когда собеседник такой невозмутимый.