Глава 8
Когда-то в одной эзотерической книжке, которые стояли на полке у мамы, я читал, что когда человек спит, его душа летает меж миров. И вроде как если неосторожно разбудить его, то душа может не успеть вернуться. Смех смехом, но вот будь это правдой, у меня бы были большие проблемы. Потому что утро началось с грохота упавшей сковородки.
Уже подскочив в кровати, я понял, что пахнет очень странно. Палёным волосом вперемешку с чем-то приятным. Быстро натянул штаны и направился к источнику шума — на кухню. Эх, жалко я не художник, потому что такую картину маслом надо писать.
У плиты, на табурете, с уже поднятой сковородкой, стоял Лапоть. В его руках был блин с налепленным на него мусором с пола. На столе тарелка со стопкой идеально ровных блинов. Румяных, обмазанных маслом. Но вот вокруг… Казалось, здесь прошелся Мамай со всем своим воинством.
— Хозяин, я всё приберу, — сработал домовой на опережение.
— Какой я тебе хозяин? — чесал голову я, разглядывая разгром.
— Самый обычный. Я ж не нехристь какой. Ты меня в дом привёл. Я предложение принял. Стало быть, ты теперь мой хозяин. Чаёк поставить?
— Ставь.
Я уже собрался уходить, как что-то в руках Лаптя вспыхнуло, после чего занялся он сам. Да чтоб тебя!
?
— Чаек ставить?
— Я сам. Спички домовым не игрушка. Дай сюда.
Я зажёг конфорку и поставил чайник.
— Лапоть. Ты бы привёл себя в антипожарный божеский вид. Подстригся чуток. Ножницы и бритва у меня есть.
— Неужто я тебе так не гож?
— Не гож, смотри, — я указал ему на несколько подпалин. Видно, приготовление блинов не прошло бесследно.
— Ладно, подумаю я, — почесал мохнатую макушку мохнатой рукой домовой.
Уже стоя в ванной, чистя зубы, и смотря на своё отражение, я задумался. Я корл с уникальным направлением. У меня дома живёт домовой. По соседству обитает Охотник, что бы это ни значило. А мир вокруг не совсем такой, каковым я его представлял. Да уж, выдалась неделька. Ладно, теперь самое важное — разобраться с работой.
Уволиться — дело нехитрое. А вот уволиться без двухнедельной отработки — задача со звёздочкой. Тем более, у Мумиё, который славился строгостью и буквоедством. Но у меня имелось кое-какое соображение по этому поводу. Человеческая психика одновременно сложный и простой механизм. Главное — знать, куда надавить. И у меня определённые соображения имелись.
— Лапоть, постарайся больше ничего не сжечь, — крикнул я на выходе.
— Я приберусь чуток, — крикнул домовой из комнаты.
— Ох… — лишь вырвалось у меня.
На скамейке разговаривал профессор со своим приятелем-сантехником. Несмотря на утро, оба уже были расположены к философским беседам. Чем и занимались перед пластиковыми стопками с прозрачной жидкостью.
— Любовь — величайшее, что может родиться в человеке, — увещевал Петр Сергеевич, — апогей его духовного развития, так сказать.
— Любовь как меховая шапка, — кивнул собеседник, — у всех есть, но не у всех настоящая.
— Сергеич, ты голова. Выпьем.
Я сдержал улыбку, поздоровался и поспешил на остановку. Пробежал рысью мимо кафешки, на ходу кивнув дяде Зауру. Тот вышел на крыльцо и смолил сигарету. Блин, точно! Со всем этим сумасшедшим утром покурить не успел. Я уже потянулся в карман за сигаретой, не сбавляя ход, как перед глазами появилась строчка.
Навык Атлетики повышен до первого уровня.
А ведь это логично. Если я начну бегать, то стану качать Атлетику. Ежу понятно. Вот только я тот ещё спортсмен. Так или иначе, но рука с пачкой сигарет вернулась обратно в карман. Потому что у меня появились определённые сомнения относительно того образа жизни, которым я живу. Точнее, если я хочу стать хорошим, вернее живым Игроком, то стоит многое поменять. Пока думал, тут и нужная маршрутка подошла.
Если раньше я втыкал в телефон под аккомпанемент музыки из наушников, то теперь не отрывался от стекла. Город преобразился почти до неузнаваемости. А я старался уследить за всем. Первое наблюдение — не все торговые точки для Игроков располагались в общине. К примеру, та самая «Харчевня» оказалась далеко от центра. Теперь же моему взгляду представали разнообразные магазинчики с любопытными вывесками. Порой, на них не было ничего написано, лишь изображение посоха или раскрытой книги.
Второе — Игроки встречались чаще, чем я думал. Расслабленные, выгуливающие на поводке каких-то странных тварей, общающиеся. Да что там — в ту же маршрутку сел один из них. Кивнул мне, как старому знакомому, а через три остановки вышел. Хотя, признаюсь, вёл он себя настороженно, не вынимая правую руку из кармана.