Пацан кивнул, а я потрепал его по плечу. В этой истории мне вообще многое оставалось непонятно. Чего хотел добиться этот сатанист-извращенец? Васька, как я понял, он и пальцем не тронул. Хотя… Сосед обмолвился, что они чего-то ждали. Может там какой-нибудь полной Луны в Сатурне? Осень, конечно, прошла, но обострения-то нет. Дурачков хватает.
— Вася, давай мы маме про этого дяде пока не скажем. Хорошо?
— Конечно, не скажем, — легко согласился мой сосед, — а то мне ещё как влетит. Мне и так влетит.
Собеседник заметно погрустнел, поэтому оставшуюся часть пути вдоль двора мы прошли молча. Обледенелый асфальт подсвечивали тускло светящие фонари, шли домой с работы нагруженные пакетами люди, крошился сверху колючий снежок. Ни Петра Сергеевича, ни его товарища по симпозиуму на скамеечке не обнаружилось. Наверное, уже остограммились и разбрелись по своим берлогам. Прислонил магнитный ключ к домофону и пропустил Васю вперёд. Дверь на третьем этаже нам открыли заранее. Видимо, ждали, и слушали шаги в подъезде.
— Василий, тебя где носило?
Машка бы могла точно сейчас поконкурировать с Зевсом-громовержцем. По личному опыту я знал, раз родители называют тебя полным именем, вряд ли они испытывают глубокое уважение к собственному чаду. Тут скорее стоит ожидать беды.
— Сережа, спасибо тебе огромное. Ты где его нашёл, на котловане?
— Да, с пацанами лазил, — кивнул я, пристально посмотрев на Васька.
Тот медленно мигнул глазами, мол, всё понял.
— Сколько раз я говорила не ходить туда? Ну отец тебе устроит!
Ни на меня, ни на Васю последняя угроза не подействовала. Все знали, что супруг Машки классический каблук, обожающий свою жену. Пацан характером явно пошёл в мать. Ну пожурит сына, но никаких стояний на горохе и солдатских ремней с железной бляхой не будет.
— А что это у тебя с пакетом? — подозрительно посмотрела Машка на сверток у меня в руках.
— Да поскользнулся, упал. Ладно, спокойной вам ночи.
— Спокойной. Сережа, спасибо ещё раз.
Я открыл дверь, проскользнул к себе в логово, и включил свет. Неужели всё-таки этот вечер подходит к концу? Событий в нём было на неделю вперёд. Я не заметил, что сижу на придверном коврике, как и был, в одежде. Нет, надо подниматься, готовить кушать, а то уже в животе урчит и приводить свою голову в порядок.
Закинул пиво в холодильник, кинул грязный пакет с сосисками в раковину. Сполосну и можно отварить. А вот с макарохами засада, ими я щедро засыпал дно котлована. Посмотрел в шкафчиках — полпачки риса. Живём. Поставил кастрюлю воды на огонь и осмотрел себя. Несмотря на падение, штаны почти чистые. А вот руки…
Ладонь правой оказалась покрыта засохшей бурой корочкой. Всё-таки не хило расшиб этот сектант голову. И в тех странных сообщениях говорилось, что я убил какого-то Игрока. Нет, не надо всё вокруг задницы собирать. Он упал, разбил голову, у меня возникли лёгкие галлюцинации. А потом незнакомец убежал… Или до этого. Неважно.
Я зашёл в ванную комнату, включил воду и стал намыливать белые, замёрзшие руки. Пальцы противно закололо. Ну ничего, всё самое страшное позади. Мне нужно просто немного успокоиться и прийти в себя.
Мокрыми ладонями пригладил волосы и выпрямился, подойдя к крохотному, висящему над стиралкой, зеркалу. И чуть не закричал. Потому что оттуда на меня смотрел совершенно другой человек.
Глава 2
Как писал Булгаков: «Бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение сбываться». Я бы ещё добавил, что в довольно извращённой форме, о которой и подумать было нельзя.
С детства мне, как и каждому человеку с весьма средней внешностью, хотелось выглядеть чуть симпатичнее, чем оно было на самом деле. Природа и родители довольно посредственно отнеслись к своим обязанностям, в отличие от красавиц-сестёр, и бешеным успехом у девушек я не пользовался. Меня можно было бы назвать середнячком: узкий подбородок, длинный прямой нос, острые скулы. Типичный злодей для голливудских фильмов.
А тот, кто смотрел на меня из зеркала… был симпатичным. Челюсть оказалась более массивной, на фоне которой чётко очерченные скулы выглядели вполне органично. Уши маленькие, в отличие от тех радиолокаторов, к которым я привык, брови белесые, точно посеребрённые, да и кожа, и волосы значительно светлее. Единственное, что осталось неизменным — мои карие глаза. Только благодаря им и удалось идентифицировать в отражении себя.
Но ошибки быть не могло. Светловолосый крепыш в зеркале — это я. Нахмурился, почесал лоб, поправил ещё раз чуть намоченные волосы. Похоже, что скорая понадобится не незнакомцу в котловане, а мне. Спокойствие, только спокойствие.