— Лапоть, — галантно представился мой протеже, чуть склонив голову, — домовой Сергей Михайловича.
— Какого еще Сергей Михайловича? А, Сережки, что ли… Забавно. А мне где такого взять?
— Домовые не домашние животные, — подошел я к сестре и помог ей подняться, — их нельзя просто приручить.
— Ну, завести.
— И завести. Заводятся грибы от сырости.
— Сережа, ты такой зануда стал. Лучше чаю поставь. А то только и умеешь, что родных сестер в стены бросать.
— У меня есть чудесный чай на травах, — буквально лебезил Лапоть, — из прежних запасов. Добавляю понемногу хозяину.
— Давайте, Лапоть, — Лилька говорила громко, словно ее могли не услышать и зачем-то поклонилась, — с удовольствием попью вашего чая.
Когда мы расселись на кухне, домовой поставил чайник и принялся разогревать приготовленные и уже остывшие пирожки, я перешел к «допросу». Без пристрастия и особой жесткости, но внимательно следя за ответами сестры. Собственно, все получалось примерно так, как я предполагал.
— Конечно, меня сразу в Орден не взяли. Во-первых, надо научиться основным боевым заклинаниям, поднять уровень хотя бы до десятого. Вещи и артефакты потом выдадут. Во-вторых, нужно определенное время отходить в послушниках. За тобой будут наблюдать, так сказать, присматриваться. В-третьих, можно служить в своем родном городе. Представляешь, даже переезжать не придется!
— Не жизнь, а мечта, — хмыкнул я.
— А когда пройдет курс обучения, мне покажут ближайший мир — Пургатор.
— Сказочные перспективы.
— Вы брата не слушайте, — расставил чашки Лапоть, — он сам не свой в последнее время. За других перестал радоваться. Да и сам уж…
— Лапоть, сейчас кому-то прилетит по говорливой волосатой морде!
— А вы как поняли, что он мой брат? — искренне удивилась Лилька.
— Так он хозяин мой. Я его родственников за версту примечу.
— Хватит балаболить, займись делом. Лиля, раз уж ты в Стражах… Да, да, только послушницей, это роли не играет. Мне нужно, чтобы ты поговорила со своим наставником.
— У нас нет наставников, только кураторы.
— Пусть так.
— И о чем я должна с ним поговорить?
— В вашем Ордене есть один Ищущий. И мне очень нужна его услуга…
Уходила Лилька грустная. Конечно, мой план ей не понравился. Как не пришлась по душе просьба больше не приходить ко мне домой и не показывать при посторонних нашего знакомства. А то, что мы брат и сестра Ищущие должны были знать в последнюю очередь. Конечно, это не тайна за семью печатями. К примеру, часть Видящих и Стражей в курсе. Но все же предосторожность не помешает.
Вряд ли она меня поняла. Может быть когда-нибудь позже, когда станет опытным Игроком, Лилька осознает, что я сейчас делаю. Но не сейчас. Впрочем, мне и не нужно было ее одобрение. Влияние темных ликов давало один определенный плюс. Сергей Дементьев больше не нуждался в чужом мнении. И не было никаких сожалений о намерениях или уже совершенных поступках.
Я же, вымотанный чересчур бурным днем, уснул, не разбирая постель. Сквозь закрытые глаза слышал бурчание Лаптя, однако это напротив подействовало как хорошее снотворное. Провалился в глубокую темную яму, а сверху меня накрыло тяжелым покрывалом. Вокруг что-то происходило, мелькало, бегало, смеялось. На мгновение мне показалось, что я услышал несколько знакомых голосов. Рыжего и…
Проснулся я внезапно и в ярости. Хотелось рвать и метать. То, что произошедшее было лишь сном, понял не сразу. Хотя все равно напоминал себе женщину, которая весь день не разговаривает со своим мужем, потому что в ее сне он ей изменял. Время было всего восемь, а сна уже ни в одном глазу. Пришлось подниматься. Душ немного привел мысли в порядок, но внутренний огонь не унял. Требовалось срочно что-нибудь поколотить.
Домовой отсутствовал. Не как класс, а как конкретный повар на отдельно взятой кухне. Самостоятельно приготовил дрянную яичницу — а, оказывается, только такая у меня и получалась. Что сказать, к хорошему быстро привыкаешь. А я в последнее время стал воспринимать кулинарные изыски Лаптя, как само собой разумеющееся. Дожидаться его не стал, чтобы лишний раз не поругаться. Схватил рюкзак с вещами и выскочил наружу.
Утром мало кто находится в хорошем расположении духа. Я делил подобных людей на два типа: душевнобольные и жаворонки. Хотя последние, лично для меня, пересекались с первой категорией. Ну какой нормальный человек встанет по доброй воле раньше десяти часов дня? Я же был не просто сова, а сова в кубе. Поэтому в настроении находился соответствующем — полусонном, мрачном, почти что трагическом.