Воры, кровник, разваленное объединение. У меня тут же все встало на свои места. Удивляла только раса. Там ведь все сплошь были крылатые.
— «Кинжальщик»? — изумленно потянулся я за мечом.
— Удивлен?
— Немного. Я думал, они все сплошь архалусы.
— Как видишь, нет.
— Может, договоримся?
— Нет, время разговоров прошло. Теперь время действий.
Глаза кабирида налились кровью, а кожа потемнела. Ноздри широко раздулись, корпус словно стал больше. Ах, ну да, помню, расовая особенность. Я достал плазмоган и тыльной стороной ладони отер пот со лба. Ну ничего, посмотрим, что ты умеешь, Древовид.
Глава 10
Каждое совершенное действие имеет определенные последствия. Нас всегда этому учили. Если тронуть горячую плиту — можно обжечься. Если взять за лезвие нож — порезаться. Все предельно просто. Тех, кому вовремя не указали правила игры, учит жизнь. Обычно жестко, не сюсюкаясь и не церемонясь. Рано или поздно. Но всегда.
Конечно, спасение ортодоксальных воров, чтущих Кодекс, не могло всем понравится. Редко бывает, что при резком успехе одной из сторон в уже занятой нише все остаются довольными. А учитывая, что мы немножко, самую малость, подставили «Кинжальщиков», повод сильно не любить меня у однорогого был. Поэтому я допускал, что нападение кабирида как минимум обосновано.
Однако умирать и тем самым «восстанавливать историческую справедливость» не собирался. Впрочем, и прощупывать возможности Древовида тоже. Потому я просто поднял плазмоган и нажал спусковой крючок. Кабирид к тому времени совсем потемнел. Точно как испортившийся сухофрукт. Он почти растворился в окружающей мгле, но короткая вспышка от оружия вернула его в зону видимости. Однорогого смело выстрелом, как легонькую веточку под порывом смерча. Он пропахал спиной с десяток метров и замер на земле.
Навык Стрельбы повышен до двадцать девятого уровня.
Так, это все здорово, а где — вы убили игрока, получите и распишитесь? Интерфейс сломался, что ли? Я медленно пошел вперед, сжимая рукоять меча. Плазмоган гудел, остывая, его пришлось убрать. Ну что там с Древовидом?
Лежал, как тот тополь на плющихе. Ничего страшного, я особой сентиментальностью не обладаю. И добивать противника не впервой. Жалко топора нет, раз тут надо порубить товарища на дрова. Однорогий и вправду стал похож на поваленное дерево. Кожа затвердела, высохла, покрылась крупными трещинами. Пф, у меня есть одна штучка, которая пробивает любую защиту. Момент.
Я примерно прикинул место, где должно быть сердце. И всадил туда клинок. Так! Это мне нравилось все меньше. Мало того, что меч вошел с большим трудом, так обратно его выдернуть не получилось. А однорогий и не торопился помирать. Напротив, открыл глаза, словно горящие адским пламенем, и с глухим треском медленно потянул ко мне руку.
Все, что удалось сделать напоследок — бессильно дернуть Грам на себя пару раз и следом отпустить рукоять. Клинок остался в поднимающемся теле Древовида. Я запоздало вспомнил, что у меня есть еще один козырь.
Дьявол! Однорогий открыл глаза. Я с сожалением потянул меч на себя, хотя знал, что это бесполезно. Отошел на несколько шагов, глядя, как одеревеневший кабирид тяжело поднимается на ноги. Зараза! С моим Грамом в груди. Вот и именно сейчас я пожалел, что не пошел по самому обычному пути и не купил заклинания простого файерболла. Ну ладно, будем работать с тем, что есть.
Ледяной росчерк лишь скользнул по коже, точнее коре кабирида. Дуга на мгновение заставила однорогого замереть. Однако это скорее от удивления и света, что разрезал мглу, а не полученного урона. Хорошо притормозило Электрическое поле. Но, мне кажется, все дело в самой природе заклинания. Хуже, что никакого вреда оно Древовиду не принесло. Больше всех разочаровала Кровавая плеть, которую, после нескольких тщетных ударов, я попросту развеял.
Заклинания Разрушения на противника почти не действовали. Да, летела мелкая древесная пыль. От кабирида отрывались небольшие твердые куски плоти-коры, однако толку? Он неторопливо, но неотвратимо приближался. Можно, конечно, бахнуть из плазмогана. Там осталось два заряда. Либо…
— Я могу помочь.
Я вздрогнул. Голос звучал осознанно, четко. И самое страшное, я знал, кому он принадлежит. Мне. Одно разочарование. Во время трудностей я ждал мобилизации всех внутренних резервов, а никак не обострения шизофрении. Вопрос был глупый. Однако не задать его было бы еще глупее.