В Архейте было две обители. Через одну приходили, через вторую уходили. Не знаю, для чего подобное придумали. Рядом со второй не было никаких строений, лишь хижина старого орка – не помню, как его звали.
Рис ожидала уже здесь. Выглядела она безучастно, словно мать, которой только что сообщили о гибели сына. И вместе с тем девушка была готова в любую минуту расплакаться. Внутреннее спокойствие в груди сменило давящее чувство жалости. Чтобы как-то отогнать его, я стал заниматься последними приготовлениями.
Разделся догола, ничуть не смущаясь Рис. Одежду аккуратно сложил рядом. Вратарю, наверное, она ни к чему, а вот хорулы потом уберут. Я ступил ногами на каменный пол и поежился. Было не так холодно, сколько неприятно.
– Начаруешь мне? – спросил я Рис. – Знаешь же, я не особо в этом силен.
Девушка почти плакала. Слезы вот-вот грозились сорваться с ее длинных ресниц. Но она сдержалась. Скастовала заклинание и протянула мне самый обычный балахон до земли с капюшоном и сапоги. Я облачился в одежду, проверил еще раз наличие артефактов, после чего вновь убрал их обратно. Подумал, и взял совсем немного пыли. На дорогу и Сереге на первое время. Все было готово.
– Без штанов, но в шляпе, – пошутил я, чувствуя некоторое неудобство от отсутствия белья.
– Как же я теперь…
Рис не договорила. Она замолчала, а слезы градом катились по щекам. Я подошел и обнял ее, сдерживаясь, чтобы не заплакать самому. Обычно мы можем расчувствоваться, когда представляем себя мертвыми. Глаза сразу становятся мокрыми. Но сейчас мне было жалко не себя, а ее. И чем дольше это будет продолжаться, тем хуже. Поэтому вскоре я мягко, но настойчиво отстранился.
– Уходи, пожалуйста. Так будет лучше… Пожалуйста.
Рис подняла на меня глаза в последний раз, и пошла. Словно пьяная, чуть покачиваясь при каждом шаге. Вздрагивая и шмыгая носом. А я развернулся к Вратарю, чтобы не смотреть на нее. Так, ролик на сорок один день назад. Хотя нет, надо взять еще меньше, чтобы я не куковал там с самого утра. Вот так лучше. Ну же…
∞
Я стоял в той же обители. Тени от солнца причудливо переместились. Вратарь был другой – это я понял как-то интуитивно. Я выглянул наружу. Орк сидел на крыльце своей хижины. Имя его мне вспомнить так и не удалось. Но это и не надо было. Я лишь поманил его пальцем.
– Кто ты? – спросил он, подходя.
Странное ощущение, когда ты хорул. Знаешь будущее, видел его, но вынужден все равно задавать одни и те же вопросы.
– Голос семьдесят шестого эфета.
– Семьдесят шестого… – мучительно принялся соображать хорул.
– Вот, возьми, – протянул я ему тщательно составленное вчера письмо. Точнее, составленное через сорок дней, – отдай его Игошу.
Думаю, у хорула было еще много вопросов. Но листы пергамента он все же послушно забрал. А я уже повернул голову к Вратарю и вздохнул.
– Мне нужно в Отстойник. Местечко называется Порог.
– Ты же знаешь, что у этих Врат нет обратного хода?
– Знаю. Из-за безопасности. Но мне и не придется возвращаться.
– Последний путь? — спросил Вратарь.
В словах собеседника явно чувствовалась участливость. Я даже удивился. Но Вратарю лишь кивнул. Чуть подумал и добавил:
– Я много ходил меж миров и часто задавался вопросом: кто такие Вратари? Но ответа нигде не мог найти. Может, ты мне скажешь? Сейчас. Перед моим последним путем. Кто вы?
– Мы порождения Игры. Те, благодаря кому она существует и кто ей нужен.
– Это слишком расплывчатое определение. Вы Игроки?
– Когда-то были. А потом… стали Вратарями. Мы в определенной степени схожи с вами.
– Только находимся на разных полюсах.
– Нет, — покачал головой Вратарь, – скорее в разных плоскостях восприятия сущего. Вы считаете, что мирам нужно равновесие. Мы уповаем на связь миров между собой, что бы она ни несла. В этом и разница.
– Думаю, мне нет смысла состязаться с тобой в красноречии.
– Это было бы весьма опрометчиво, – кивнул великан в доспехах.
– Тогда оставим это на потом. Пора отправляться.
– Как угодно, хорул.
Вот интересно, как он узнал? Орк, увидев меня, был немало удивлен. Все же мы были Игроками. А Вратари чем-то или кем-то иным. Жаль, что этот секрет я уже не раскрою.
Я достал из-за пазухи щепотку пыли, бросил на камень. Но крупицы не упали, а повисли в воздухе, приходя в движение. Я коснулся алтаря, как и стоящее напротив существо в латных доспехах. Мгновение — и вечно облачное безмолвие Архейта сменилось гомоном Отстойника.