Я направлялся к Докторскому саду, двигаясь по улице Кракра. Возвращаться не хотелось, и потому решил завернуть в архитекторское кафе, где когда-то проводил почти все послеполуденные часы. Кафе располагало маленьким уютным двориком — идеальное место для чтения и размышлений, разумеется, если не наткнуться на болтливого приятеля. Достав телефон, я попытался набрать номер Гаустина в клинике. Мне очень захотелось рассказать ему о сегодняшнем дне. Долго никто не отвечал, и я нажал отбой, решив, что лучше написать. Он, кстати, не любил телефоны. Вспомнив о Демби, я достал его визитку и набрал номер. Снова никто не ответил. Тогда я написал ему и предложил встретиться. Буквально через секунду пришел ответ. Демби извинялся, что сегодня никак не сможет, так как у него был ужасно тяжелый день, и предложил увидеться завтра утром за чашечкой кофе у него в офисе в Центральной бане.
В архитекторском дворе было довольно тихо. После целого дня митингов и восстаний здесь все выглядело так, словно ничего и не происходило. За большим угловым столом собралось несколько пар аристократического вида, они что-то праздновали: юбилей, бриллиантовую свадьбу или просто то, что все еще живы. Неподалеку от меня целовались парень с девушкой. «Вот вещи, которые никогда не меняются», — подумал я, стараясь не смотреть в их сторону. Интересно, как будет выглядеть это кафе с уютным двориком, если «Молодцы» победят. Приволокут ли они сюда свою черешневую пушку, чтобы установить ее у входа? Поменяют ли стеклянные бокалы на керамические стаканы? Застелят ли столы красными вышитыми скатертями в национальном стиле? Наверно, эту симпатичную, слегка рассеянную официантку заставят облачиться в национальный костюм, надеть на шею ожерелье из монет, а голову повязать пестрым платком. Тихий джаз сменится народной музыкой. И придет ли им в голову оставить несколько мест для уставших от истории граждан?
Может, вместо этих прекрасных цветов, хаотично растущих во дворе, посадят бело-зелено-красные тюльпаны нового сорта «националь»? Я читал, что какому-то садоводу после многочисленных усилий удалось вывести такой сорт. Ввести зеленый в бутон цветка было насилием над природой, которая и без того сохранила зеленый цвет стебля и листьев, пожалев чашечки.
Человек убежден, что природа никуда не денется, что бы ни случилось. Что всегда будут весна, лето и осень, которую сменит зима, а потом снова придет весна. Но теперь даже это не точно. Впрочем, если верить кельтам, одним из первых признаков апокалипсиса является смешение сезонов.
Вдруг где-то поблизости послышалась стрельба. После целого дня шума, криков, неразберихи и хаоса я, наверно, не обратил бы внимания, но мне показалось, что прозвучала автоматная очередь, а сирены машин скорой помощи и полицейских автомобилей подтверждали: что-то случилось. Показательные убийства в центре Софии регулярно происходили не только в двадцатых и девяностых годах двадцатого века, но были характерны и для конца девятнадцатого. Одного премьер-министра уложили на бульваре Царя-освободителя, другому рассекли голову на ул. Раковского…
Я расплатился и пошел к выходу. На сегодня хватит эмоций. Дома я включил телевизор и узнал из новостей, что у памятника Советской армии произошло столкновение между участниками обоих митингов. Двое «Молодцев» получили тяжелые ранения. Как уточнил репортер, по ним, вероятно, стреляли из пистолета-пулемета Шпагина времен Второй мировой войны. Памятник оказался как раз наличии соприкосновения двух митингов. Телевидение опередило машины скорой помощи, и раненые тихо стонали, демонстрируя кровоточащие раны в репортаже с места событий.
В гостях у Демби
14
На другой день спозаранку я отправился в Центральную баню. Ночью прошел дождь, и холодным майским утром город выглядел совсем иначе, чем вчера. Тротуары напоминали минные поля, плитки проваливались под воду, опрыскивая брюки грязью. Передвигаться было неимоверно трудно. Требовалось точно рассчитать, на какую плитку ступить, подпрыгивать, искать обходные пути, маневрировать. Так перебежками, проклиная все на свете, я добрался до места.
Центральная баня, разумеется, уже давно утратила первоначальную функцию, но оставалась одним из красивейших зданий в Софии: легкий, изящный фасад в стиле Сецессиона и византийские закругленные формы. В настоящий момент в Центральной бане разместился Музей города, но по привычке все продолжали называть его по-старому. Время от времени появлялось очередное гражданское объединение, которое во что бы то ни стало хотело вернуть зданию прежнее предназначение — городской купальни с двумя просторными бассейнами, большим в мужском отделении и поменьше в женском. Мне пришлось пройти через музейный отдел мимо золотой кареты в стиле Людовика XVI и не менее массивного секретера, подаренного нашему Фердинанду самим Бисмарком.