Но несмотря ни на что, эти воспоминания сейчас вызывали умиление. Они были тем немногим, что ему еще оставалось, и он пестовал их, как домашнего любимца, вызывал их, ласкал, разговаривал с ними.
Он отлично понимал, что рано или поздно произнесет эту фразу: Sorry, my name escapes me… (Извините, я забыл свое имя…)
25
Он все чаще задавал себе вопрос: когда забудутся буквы? Этого он не переживет. Он очень рано научился писать: года в четыре или в пять лет — и предполагал, что буквы пострадают в последнюю очередь. Иногда представлял себе, как они уходят, словно мелкие животные, словно муравьи или жуки. Покидают этот блокнот, книги в его библиотеке, ползут, пересекают комнату и уходят восвояси. Великое переселение букв. Например, «Щ» убегает, как стоножка, «Б» на прощание машет рукой и исчезает животом вперед, «О» выкатывается, как толстый навозный жук, «Й» прощается, приподняв свою кепочку, «Ж», словно лягушка, прыжками добирается до двери и исчезает за ней. Он берет с полки книгу, наугад открывает ее, и оттуда выпадает только маленькая «е» и тут же прячется за радиатором.
Библиотека с пустыми, оставленными книгами — без заглавия, без автора, без текста. Белые страницы, чистая доска, tabula rasa, и теперь мы все будем записывать на ней, говорила его учительница в первом классе. Он запомнил это странное выражение только потому, что не понимал его. Сейчас его ум снова превратился в tabula rasa, но теперь уже невозможно ничего на ней запечатлеть. Пленка засвечена, и ничего не поделаешь.
26
Нейрон (др.-греч. νεύρον — «волокно, нерв») — электрически возбудимая клетка, которая принимает и передает информацию. По дендритам импульсы поступают к телу нейрона, а аксоны передают их другим клеткам, которые, в свою очередь…
Это радостное (или тревожное) общение нейронов, вспышки, движение ионов, дрожание мембран, аксонов, нейромедиатеров, обмен в синапсах, сигналы, импульсы — веселый, надо сказать, шум… И вдруг, или не вдруг, а постепенно, они перестают общаться друг с другом, обмениваться информацией, шум стихает, все работы в мастерской замирают, лампы гаснут…
27
Один друг рассказал, как его мать и теща в возрасте восьмидесяти лет почти одновременно стали терять память. Ему ничего не оставалось, кроме как забрать их в Софию и поселить у себя в квартире. Каждое утро начиналось со следующего разговора.
— Кто эта госпожа, откуда? — спрашивала одна из них.
— Да я из этого, как его, ну того, что на море. — Ни своих имен, ни названий городов они не помнили.
— Знаете, я тоже из морского города, какое совпадение! А здесь вы что делаете?
— У меня здесь сын живет с семьей. Приехала к нему погостить. И внучку повидать. А вы?
— А я приехала к дочери, они живут здесь с мужем. И внучку хочу увидеть.
— Надо же, какое совпадение. А сколько лет внучке?
— По-моему, семь или восемь. А вашей?
— Моей столько же. Да вот она на снимке.
— Вы серьезно, госпожа? Это же моя внучка!
Случалось, разговор заканчивался ссорой, но иногда они смирялись с тем фактом, что гостят в одной и той же квартире, у одной и той же семьи и что дочь одной из них является женой сына другой.
А на следующее утро все повторялось снова…
Соль
28
В древних мифах (и новых идеологиях) не рекомендуется оборачиваться назад… Оборотившись назад, Орфей навсегда потерял Эвридику, а жена Лота превратилась в соляной столб. Тех, кто не может забыть прошлое, попросту забирают. Все надо начинать заново, с чистого листа, без памяти. («Звезда коммунизма только взошла. И до нее ничего не было и нет», — декламировал в свое время секретарь партийной организации города Т.)
Как сказал святой Лука, вспоминая жену Лота, надо помнить Содом и Гоморру, огонь, низвергающийся с небес, и не оборачиваться назад. Нужно всем оставаться на своих местах.
Чем-то смахивает на команду полицейского.
Но в чем заключается преступление прошлого? Почему нельзя оборачиваться? Потому что в прошлом кроется опасность? И обращение к нему — грех, который превращает тебя в соляной столб? Апокалипсису предстоит уничтожить именно прошлое. Недостаточно покинуть Содом и Гоморру, каждый бежит от бедствия. Главное условие — забыть их, стереть из памяти, не сожалеть о нем. Жена Лота покинула Содом, но не успела его забыть. Время — это не просто очередная секунда, а целая череда прошлых и будущих провалов, руины, перед которыми, как утверждает Вальтер Беньямин, будет стоять в оцепенении ангел истории. Может, этот ангел истории (Angelus Novus Пауля Клее) и есть, по сути, жена Лота?