Ребята встали позади толпы, но окромя чужих спин ничего не могли разглядеть.
— У меня есть предложение, как нам улучшить обзор, — сказал Грег загадочным тоном, и четвёрка навострила уши. — В общем, мама как-то брала меня с собой к другу семьи, как раз вот в этот дом! — Грег щёлкнул пальцами и показал на светлый фасад позади спины. — Мне было скучно, и я слонялся без дела, бегая по подъезду верх-вниз. В очередной раз поднявшись, я обнаружил дверь, которая на удивление оказалась не заперта. В общем, через чердак я вылез на крышу. Может, попробуем? Вдруг она всё ещё открыта?
— Почему нет? Попытка — не пытка, всё равно с нашим ростом ни хронофага не видно! — поддержал предложение Фредди.
— И я согласен, — сказал Тим.
Лия внимательно осмотрела предложенную крышу и воскликнула:
— Отличная мысль! С неё должен открываться изумительный вид! Только… я такая неуклюжая! Мальчики, вы же мне поможете? — спросила Лия, хлопая длинными фиолетовыми ресницами.
Естественно, троица мальчишек радушно согласилась помочь единственной девочке в их компании. Ребята поднялись на третий этаж здания, вошли в неприметную дверь и оказались на чердаке, что был завален всяческим хламом. Своды чердака граничили с уровнем глаз, потому четвёрке пришлось идти пригнувшись. И преодолев с десяток метров, пытаясь не задеть коробки, ребята добрались до лестницы, ведущей на крышу. В этот раз дверь, увы, была заперта, но Фредди успешно взломал хлипкий замок с помощью той самой шпильки, которую мальчик так и не вернул Кире.
Неуклюже скатившись на парапет кровли, троица мальчишек помогла спуститься Лие. Вид с крыши действительно открывался изумительный: вся Среднезрелищная площадь была видна как на ладони. Ребята сели на парапет, свесив вниз ноги, и начали ждать того, не знаю чего.
Площадь гудела, и к ней с разных концов стекались всё новые и новые ходики. Толпа уже стояла настолько плотно, что казалось, малютка крыланка и та не проскочит. Ребята откинулись на крышу, подставив бледные лица флуоресцентному Светилу, как вдруг внизу послышались грубые мужские голоса. Четвёрка свесила вниз головы и увидела двух Времгвардовцев в полном обмундировании, что стояли, прислонившись к стене.
— Слыш, я что-то не припомню, чтоб нас об этом сборище предупредили, и до командира не дозваться, рация лагает. Не понимаю. Надо разгонять, задерживать, аль нет? — сказал тот, что стоял правее.
— С чего это? Мы — ходики подневольные. Приказали — делаем, не приказали — стоим.
— А если это, — голос перешёл на шёпот, но до железных ушей маленьких минуток всё равно донеслось страшное слово, — митинг?
— Нам бы сказали, — сказал левый и снял с головы шлем.
— А если всё-таки?
— Если бы дедка ходил в юбке, был бы бабкой.
Лия перегнулась через парапет и прошептала на ухо Фредди:
— Я знаю левого. Это — отец Джека, недавно имела честь с ним познакомиться…
— Что?! Отец Джека — Времгвардовец?
— Как видишь…
— Тогда понятно, в кого он такой…
Тем временем репродукторы замолчали, и раздался противный писк, а на экране начался обратный отсчёт — 10, 9, 8, 7… Гул толпы стих. Все исступлённо уставились на экран, ожидая очередных лишений…
И когда отсчёт дошёл до нуля, на экране действительно появился он. Тот, кого все ждали — Годфри Год, только появился он в крайне неожиданном амплуа. Вместо выступления с речью на экране крутили те самые ролики, что четвероклашки сегодня смотрели во времирной сети.
Тут было всё. Всё, от чего скученная толпа стояла, разинув рты, без попыток шелохнуться. И даже Времгвардовцы, и те, сняв свои шлемы, завороженно пялились в экран. Финальным аккордом этого представления послужила совсем свежая новость — признание Годфри Года международным преступником по шести уголовным статьям.
Когда трансляция закончилась, ходики так и остались стоять на местах, не в силах пошевелиться, и тут над площадью пронесся звонкий голос. Какой-то ходик женского пола пропел строчку: «Не считая секунды, бей!». А затем к одинокому голосу присоединились другие и дружно пропели уже вторую строчку:
«Бей в набат подступающей смуты!»
К третьей строчке подключилось ещё больше женских и мужских голосов:
«Мы проложим из лучших идей,»
И с каждой строчкой к пению присоединялось всё больше и больше ходиков…
«На дороге младые маршруты!»
А после над площадью, проникая в каждую железную перепонку, пронёсся настоящий хор, слаженный хор голосов:
Не считая минуты, бей!
Бей по нравам, устоям, обычаям!
С кулаками лети на вождей,
Что не знают правил приличия!
Правый Времгвардовец снова завёл свою пластинку:
— Надо что-то делать! Они все преступают время!
Но левый, тот, что оказался отцом Джека, его снова осадил:
— Инициатива наказуема! Будет приказ, будут и действия:
А толпа тем временем пропела новый куплет:
Не считая часы, просто бей!
Бей по строю, режиму и партии!
При поддержке всех площадей
Что уже не удержатся рамками!
Часть ходиков, наводнившая площадь, наконец, отошла от оцепенения и начала спешно расходиться по домам, пока «вежливые люди» не пошли строем на народ с дубинками на перевес. Четверка ребят тоже забеспокоилась, но спуститься вниз они не могли, ведь подъездная дверь вела прямо в цепкие лапы Времгвардовцев.
Несмотря на отток граждан, хор слаженных голосов тише не становился и затянул следующий катрен:
Не считая дни, просто бей!
Распыляя подмену понятия
И стирая абсурдный музей,
Что отстроила дряхлая братия!
К пению присоединился новый звук: как будто кто-то начал бить в барабаны. Но, окинув площадь взглядом, ребята не нашли ни одного ударного инструмента, зато увидели источник этого странного звука: сотни ходиков особого назначения сбились в сцепку и маршировали прямо на преступающую время толпу.
Но граждане не унимались. Они скучковались и взялись за руки, держа их крест на крест. Таким образом, посмотрев с крыши на Среднезрелищную площадь, был виден чёткий прямоугольник из ранее рассеянных ходиков.
Отец Джека прокричал своему напарнику: «Пора!», и, нацепив шлем и надвинув забрало, побежал на толпу, поднимая вверх палку правосудия.
На поющих граждан двигались силы правопорядка со всех сторон, но сдаваться и прерывать песнь было уже поздно. Потому следующий куплет они практически проорали:
Не считая недели, бей!
От законов пустыми маслёнками
Маслокрадов сноси с должностей
Запчастями бей, шестерёнками!
Фредди решил взять спасение товарищей в свои руки и, ткнув друзей, прошептал:
— Скроемся на чердаке!
Мальчишки подхватили Лию и начали карабкаться вверх по покатой крыше, а с площади доносился следующий куплет:
Месяца не считая, бей!
Ожидание — лучше не сделает,
С каждым днём только больше смертей
Мы хороним мораль под обстрелами!
Стук сапог усилился, казалось, они идут прямо за четвёркой друзей. Фредди пропустил вперёд Лию, Тима и Грега, придерживая дверь, и последний раз взглянул на площадь. Отряды уже заносили первый удар. Фредди забежал на чердак и захлопнул за собой дверь. До железных перепонок донёсся хор невиданной ранее силы: