Марк недоверчиво осмотрел новинку, но всё-таки подошёл к умывальнику и оросил лицо ледяной солькой, после чего Фредди старательно прошёлся палочкой по слёзным бороздкам, вмазал остатки масел в матовые щёки товарища и произнёс:
— А теперь рассказывай!
— А что говорить? — Марк шумно всхлипнул. — У отца третья стадия.
Третья стадия коррозийки считалась неизлечимым недугом. Нет, в принципе, её можно было вылечить, если у тебя где-то завалялась бочка-другая анти-кора и бочка-другая отборных масел, но низшие касты таким не располагали. На третьей стадии на всей поверхности лаковки ходиков образовывалась окалина, и они покрывались чешуйками. Эти чешуйки пласт за пластом сходили с тела и органов, образуя дыры в центральном механизме и артериальной трубке, медленно, но верно умерщвляя ходика.
— Я… сожалею… — пробормотал Фредди.
— Видишь, и какой смысл в этом разговоре?
— Я постараюсь помочь.
— Чем же, Фре, чем ты можешь помочь? Спасибо вам всем, вы уже сделали всё, что могли, но выше потолка не прыгнуть! — отчаянно прокричал Марк. — Он ходячий труп, не сегодня-завтра, его не станет. Но лучше бы сегодня! — Марк обхватил голову руками. — Ты бы слышал, как он кричит, словно времледь, наступивший в капкан! Я закрываю глаза и слышу этот душераздирающий вопль, словно он рядом. Молю Хроноса, чтоб побыстрее…
— Просто будь сегодня на связи, жди звонка, — произнёс Фредди.
— Ага, — буркнул Марк, понимая, что слова вырвались из уст соседа только из вежливости. — Пойдём в класс…
Мальчики дошли до класса, сели за парты, но больше эту тему не поднимали. Да и, в общем-то, они больше не разговаривали. После третьего урока сэр Стрелкин отпустил всех домой, проигнорировав столь важный урок «о значимом». Но никто не возмущался, и даже вечно жаждущий знаний Джек молча согласился с неуместностью всех значимых тем.
Собирая тетради в рюкзак, Фредди ещё раз обратился к Марку, бросив: «Жди звонка!», но тот лишь раздражённо кивнул и спешно покинул класс. Тринадцатые уже успели похоронить частичку семьи, что держала их улыбки вечно натянутыми. В своих шестерёнках они уже накидали железняной насыпи на гроб, в котором покоилась их верная спутница — Надежда…
Фредди растеряно изучал классную доску, заставляя бурно шевелиться головные шестерёнки, в поисках решения проблемы Тринадцатых, но надежда теплилась только благодаря одному ходику — маме Тима, которая в прошлом работала механатором.
Друзья подхватили безучастного Фредди, и тот нога в ногу отправился в апартаменты, что нынче играли роль госпиталя. К ребятам присоединилась и Кира, которую быстро ввели в курс дела. Она сразу же изъявила желание помочь. Такая уж она была, сострадательная.
— Тим, а много там… ммм… — Лия упорно пыталась найти нужное слово.
— Пострадавших? — спросил Тим.
— Да, и… ммм… — почему-то такие слова никак не хотели нанизываться на язык девочки.
— Отмокших?
— Да, — буркнула Лия и отвела глаза в сторону.
— Пострадавших свозили весь вечер и всю ночь, мимо материнских рук прошло несколько сотен. Сейчас дома лежат только тяжёлые, их около пятидесяти. А мёртвых к нам не завезли, но, по слухам, около двадцати-двадцати пяти…
Лия лишь охнула и уставилась на мыски туфелек, пытаясь не наступать на асфальтные трещины. Она так отвлекалась.
— А какие задачи будут у нас? Я ведь ничего не умею… — Спросила Кира и закусила губу.
— Много уметь и не надо. Наша задача — протирать анти-кором и поить маслом. Если не противно, конечно, некоторые совсем плохи, поступили сразу на третьей стадии… — Тим тяжело выдохнул.
— У них есть шанс? — прервал молчание Фредди.
— Шанс на что? — спросил Тим, скорчив гримасу.
— Вылечиться, третья стадия, говорят, неизлечима…
— Врут! На тех, кто не вылечился, просто не нашлось такой, как моя мама! Они сегодня выглядят уже в разы лучше, чем вчера!
— Да, мама у тебя что надо! — вклинился в разговор Грег. — А что сегодня будет на обед? — Грег втянул в себя накопившуюся слюну.
— А ты только об одном и думаешь! — одёрнула Грега Лия и упёрла руки в бока. — Там раненые, а ты о еде…
— Ой, не прикидывайтесь, сами то тоже, небось, только вслух не произносите! — залившись краской, воскликнул Грег.
Но друзья ответили молчанием. Конечно, они думали. Они думали об ощущении лопающихся икринок на языке, об обволакивающем вкусе чугумбы и распространяющих сок по нёбу, во время жевания, желусях. Думали и мечтали. Но это ведь желание низменное, недостойное быть высказанным тогда, когда пятьдесят пострадавших ждут ухода и помощи. Потому, после произнесённых слов Грега всем стало немного стыдно, даже самому Грегу.
Добравшись до апартов, ранее уютная квартира, наполненная запахами еды, встретила ребят зловонно-кислым ароматом, в миг отбившем весь аппетит. Здесь пахло болезнью и протянутой дланью самой смерти. Пятьдесят пострадавших лежали прямо на полу во всех комнатах, кроме кухни. На кухне Мила устроила процедурную для неотложной помощи и склад медикаментов.
Мама Тима встретила ребят запыхавшаяся и мокрая. Она проинструктировала маленьких минуток, где брать лекарства и масла, как часто ходиков нужно протирать и поить, и в каком случае нужна неотложная помощь. Фредди открыл рот, чтобы задать важный вопрос, но Мила уже откинула голову назад и заснула на грубом железном стуле.
Пятеро минуток выполняли работу старательно, разделив квартиру на сектора. К каждому пострадавшему необходимо было подходить раз в час, проводя процедуры, потому у ребят не выдалось и свободной минутки, чтобы выдохнуть. Только они заканчивали с последним, у первого уже кончался час. И как только справлялась одна Мила? Так прошли первые два часа, а после пятёрка приноровилась, и работа пошла быстрее и легче.
Фредди выручил пять минут, чтобы позвонить Тринадцатым.
— Слушаю, — трубку снял Марк.
— Это Фредди. Звоню, как и обещал…
— Ничего не вышло? Не кори себя, здесь ничем уже не помочь… — пробормотал Марк, а фоном послышались вопли раненой животинки. Верно, орал отец Марка.
— Ровно через час жду тебя на углу Третьей и Четвёртой. Передам лекарства и проинструктирую. Приходи один.
— Ладно. Буду.
Фредди повесил трубку и зафиксировал время, посмотрев на циферблат. Раскрывать местоположение госпиталя он не стал, ведь позиция Тринадцатых оставалась неизвестной. Он набрал на кухне масла и анти-кора, которых бы хватило на первые сутки, и положил склянки в рюкзак.
— Что это ты здесь делаешь?! — подперев дверной косяк, воскликнул Тим.
Фредди сглотнул и виновато уставился на друга.
— Я требую объяснений! Зачем ты воруешь лекарства? У нас их и без того немного! — глаза Тима метали молнии.
— Я… прости… — Фредди потупил взгляд. — У отца Марка третья стадия, сегодня узнал, я… не смог пройти мимо…
— Ты ведь мог сказать об этом всем нам! Зачем эта скрытность?
— Времени не было, я еле выручил минутку, чтобы позвонить…
— Я надеюсь, ты не пригласил его сюда?
— Нет, мы встретимся у почты.
— Ладно. Я передам маме. Не думаю, что она будет против. Сколько ты взял?
— На первые сутки.
— Хорошо. Завтра соберём ещё. Пора за работу! — лицо Тима смягчилось, и на нём промелькнула замученная улыбка.
Обмазав и напоив всех пациентов, Фредди собирался выходить, ведь оставалось всего десять минут до условленного времени. Он подошёл к Тиму.
— Я пойду, прикроешь?
— Удачи, — Тим и Фредди подняли глаза на настенные часы и открыли рты от удивления.
— Ты тоже это видишь? — пробормотал Фредди, боясь, что у него действительно начались глюки, ведь он стал свидетелем утечки времени во второй раз.
— Да. Часы бегут назад…
Остальные четвероклашки тоже вздёрнули головы и посмотрели на часы, не веря в происходящее.
— Полагаю, это можно как-то объяснить… — пробормотала Лия.
Но времени на раздумья о каком-то времени у ребят не было, помощи ждали живые ходики, и эта ситуация как-то быстро выкинулась из шестерёнок.