Задержка в пути на охотников за жусями сыграла сопротивлению на руку, ведь в это время большинство уже провалилось в глубокую фазу сна. Шлемоголовых вылавливали прямо в постелях, и с холостяками не возникло проблем, а вот семейные доставили целый ворох…
Жёны этих неприятных ходиков оказались такими же неприятными, но, с другой стороны, они делали всё для защиты семьи. Сопротивленцам от них досталось по самое не балуй. Эти женщины лупасили всем, что попадало под руку, но чаще всего в ход шли зубы. Потому спустя час операции по захвату, все отряды приняли единогласное решение — вязать шлемоголовых вместе с их половинками. Когда зачистили юг города, оказалось, что пострадавших набралось несколько десятков несмотря на то, что в ходе операции не прозвучало ни единого водного выстрела…
Дальше сопротивленцы двинулись в других направлениях, рассредоточившись по Средней Минутии. Второй и завершающий акт исполнили быстро, ибо во всех районах, кроме южного, Времгвардовцам выделили всего один-два дома. В пять часов утра Средняя Минутия полностью освободилась от мерзких шлемоголовых и на всех флагштоках города водрузили флаги с салатовыми будильниками.
Когда операция подошла к концу, сопротивление собралось у указателя «Средней Минутии». В городе удалось найти ещё восемь десятков кузовных машин, потому всем хватило места, даже незапланированным жёнам. Некоторые участники захвата прощались с соратниками, ведь они спешили к своим семьям, которых один не видел несколько дней, а другой несколько лет, поскольку томился в колонии. Так что салатовые в несколько поредевшем составе готовились покинуть освобождённый город.
Боец подошёл к Мехе.
— Поручаю тебе отправиться в подпольный госпиталь, — он похлопал Меху по плечу.
— Но… как же мой отряд?
— Я возьму его на себя. Можешь не возвращаться. Займи место главного механатора Средней, эти минутки нуждаются в тебе.
— Но…
— Никаких но, ступай, — Боец ласково улыбнулся.
Виктор Мехачасов проследовал до машины и завёл мотор. На его лице сияла улыбка. Он знал, что его семья проживает в Средней, и предвкушал, как вечером сего дня он, наконец, свалится на их головы, как хлопья холодянки. Выданный адрес Виктору ни о чём не говорил, потому он знать не знал, какой сюрприз ему подготовила сама жизнь…
Глава 8. Госпиталь свободы
Чтобы помочь Миле с ранеными, ребята остались на ночёвку у Тима. Они долго уговаривали изнеможденную девушку поспать, мол, они уже опытные механаторы и выполняют работу в автоматическом режиме. В конце концов мама Тима поддалась на уговоры и сомкнула глаза, пока маленькие минутки носились от больного к больному, как заводные пчёлки. К сожалению, как следует выспаться Миле не удалось. К девяти вечера в апарты заявился Изи.
— Сегодня ночью, силы сопротивления планируют освободить Среднюю! — воскликнул Изи, расплываясь в улыбке. А после вновь принял серьезное выражение лица и, нахмурив брови, продолжил: — Боюсь, будет много раненых. Нужно отправить всех пациентов по домам, чтобы принять новых.
— Но всем им, — Мила окинула взглядом лежащих на полу, — Нужен уход! Хотя бы два-три дня. Необходимо каждый час смазываться и менять повязки!
— Но тогда не хватит места для новых! — возразил Изи, закусив губу.
— Я… сам могу о себе позаботиться, — прохрипел один из пациентов, поднялся на ноги и, прихрамывая, подошёл к входной двери.
— И я могу! — прохрипел второй.
К этим двоим присоединилась ещё двадцать одна пострадавшая минутка. А ещё двадцать попросили связаться с их родными, мол, они на светлой стороне и смогут ухаживать, если дать инструкции.
Изи остался помочь. Работы действительно оказалось не мало, и лишние руки пришлись кстати. Помимо ежечасных процедур нужно было собрать лекарства и масла в дорогу, дозвониться до родных, проинструктировать в дальнейшем лечении и помочь одиночкам добраться до дома. За пол часа до полуночи, с делами закончили. В подпольном госпитале осталось семь тяжёлых пациентов. Изи попрощался, ему поручили вместе с командой взять заставу между Средней и Нижней Минутиями. Мила накормила ребят скромным ужином, вручив каждому по чугумбе, и отправила их по кроватям. И сама прилегла, довольствуясь урывками сна, ведь каждый час приходилось подскакивать.
Поспать удалось всего несколько часов. В три часа ночи привезли первую порцию раненых. В этот раз вместо привычной коррозийки, все пострадавшие имели иной характер травм: лёгкие, со следами укусов на лаковке; средней тяжести — с надкусанными пальцами и мочками ушей; тяжёлые — с рассечёнными конечностями и травмами глаз. Из их ран сочилось оранжевое месиво, состоящее из масла и внутренней ржавчины. В госпитале начало пахнуть тухлым железом и прокисшим маслом. Картина превосходила всякие ожидания, всё выглядело максимально жутко.
Маленькие минутки порывались помочь Миле, но она их отправила заниматься оставшимися пациентами с коррозийкой. Изи как раз помог перенести всех в отдельную комнату. Ребята нагрузились маслом и анти-кором и заперлись там, пока Мила занималась прочими ранениями.
Она ловко штопала раны, вооружившись иглой с вставленной проволокой, параллельно успевая промакивать выступившую испарину. Ещё когда девушка жила в Часбурге, молва о её механаторских способностях шла впереди, и в её кабинет выстраивались очереди. В условиях подполья обезболивающие раздобыть не удалось, потому их заменял вставленный в рот кляп, смоченный в масле. Конечно, этот метод не позволял заглушить чудовищную боль, но хотя бы гарантировал тишину… Кто знает, какие соседи проживали в этом многоквартирнике, ведь искусству доносов жителей Средней учили со школьной скамьи.
Мила занималась последним пациентом — штопала рассечённую острыми когтями щёку, как снова раздался звонок в дверь. Оторваться девушка никак не могла, потому, не прерываясь, она крикнула:
— Тим! Фредди! Кто-нибудь! Откройте дверь!
Мальчишки вышли из комнаты, пробежались вытаращенными глазами по раненым и отворили дверь. В этот раз доставили всего одного, но совсем плохого. Из его брюха торчало что-то, напоминающее древнее копьё, а рыжие масла текли не только из раны, но и выступали струйками из всех масляных желез. Фредди тут же отвернулся, пытаясь подавить позывы рвущегося наружу содержимого желужка. Тим же собрал всю волю в кулак и произнёс:
— Уложите его сюда, — он указал на свободное место по правую руку от мамы.
К этому времени Мила как раз закончила с рассечённой щекой и впервые взглянула на нового пациента.
— Как это произошло? — спросила девушка со всей серьёзностью.
— Из окна скинули, а он… на оградку упал. — сказал один из доставивших и глубоко вздохнул.
— Я не смогу ему помочь. Выну штырь, скончается от маслопотери, а если не вынуть, то он протянет ещё пару часов, но в ужасных мучениях, — Мила произнесла это как отрезала.
Пострадавший, несмотря на чудовищную травму, находился в сознании и всё слышал. Он поднял правую руку, сложил пальцы пистолетиком и приложил к виску.
— Мальчики, покиньте помещение. Немедленно! — приказала Мила, приправив тон голоса нотками металла.
Она проводила мальцов глазами до самой двери и кивнула сопротивленцам. Один из них трясущимися руками достал водомат и выстрелил кубиком льда прямо в лоб пострадавшему. Он застыл, уставившись глазами в потолок. Мила прикрыла ему веки и произнесла:
— Унесите. Здесь госпиталь, а не морг.
Ходики повиновались и забрали тело. А Фредди с Тимом стояли, выглядывая из дверной щёлки, широко раскрыв рты. Мальчики впервые в жизни увидели смерть.
Спустя десять минут доставили ещё с десяток пострадавших. На этот раз сравнительно лёгких. Их разложили на пустых местах, и Мила приступила к осмотру. Когда доставщики уже покидали квартиру, мама Тима брезгливо откинула руку одного из раненых и отчеканила:
— Я не буду их лечить. Мало здесь наших? На этих у меня не хватит времени!
— И что вы предлагаете? Бросить их в ближайшую канаву? — спросил один из сопротивленцев, замерев в проходе.