— Набираешься зданий? — Верховный опустился в кресло и сложил руки домиком. — Как только Часовинию-2 достроят, ты заменишь меня полностью!
— Я? — Четвертый вытаращил глаза. — А почему не Второй или Третий, у них побольше опыта в государевых вопросах?
— Я смотрю на тебя как в зеркало. Прямо как я — красив, статен, и даже голос, и тот такой же звучный! — Годфри улыбнулся, и на щеках выступило гофре из складок. — Скоро увидишь других и всё поймёшь.
Четвертый кивнул и начал переминаться с ноги на ногу.
— Смотри в оба, когда я уйду на заслуженную пенсию, ты будешь распоряжаться не только страной, но и моими клонами. — Годфри подмигнул.
— А какой у них функционал? — Четвёртый сощурил глаза.
— Видишь ли… В обязанности Верховнокомандующего входит так много неприятных мелочей, которые вроде надо исполнять, а вроде так не хочется… — Годфри хмыкнул и развёл руками. — Вот, например, Второй сегодня посещает госпиталя с ранеными, а там такой смерд стоит, — правитель поморщился, — а Третий встречается с Шестиренко, а он такой душный…
— Понял. — отрезал Четвёртый.
В кабинет постучались. Гладкая копия прошла сквозь прозрачный барьер и нажала на кнопку с той стороны. Стена вновь преобразилась в глухую.
— Войдите! — воскликнул Годфри.
Дверь отворилась, и на пороге показался карманный помощник — Понедельный.
— Второй и Третий по вашему приказанию прибыли! — Понедельный щёлкнул пальцами, и в кабинет вошли два клона.
Скроены они были, мягко говоря, так себе, не в пример Четвёртому. Будто над ними поработали настоящие коновалы[4]. Лица напоминали маску, пришитую к мягким тканям, ибо края чётко очерчивались, а на месте гордого прямого носа стремились к полу какие-то закорючки. В правительственной резиденции клоны появились одновременно, а потому работал над их лицами один механатор. И пусть плато ему будет литием[5].
О Двойнике и Тройнике знал Полгодов, Понедельный и некоторые из министров, а о наличии Четверника Годфри рассказал только одному ходику — Гению Прицинкову. Тот умел держать язык за зубами. Но если бы ведомый паранойей Годфри не нуждался в проверенном механаторе и исходнике, об этом бы не узнала ни одна живая душа, но даже правители не всесильны, а Прицинкова мочить — дело опасное.
— Чего опять хотел Трэпроцентный? — спросил у Третьего истинный Правитель.
— Просил кислотным оружием поделиться, мол, Плеяда навострилась на его Вотчину, — пропищал Третий.
— А ты что?
— Кивнул. Мне не велено рот открывать, — Третий перешёл на ультразвук, и Годфри прикрыл уши и зашипел, — Полгодов сказал, что мы выразим озабоченность и подумаем над предоставлением.
— Хоть так, только… — Верховный выставил ладонь с разведёнными пальцами, — Замолчи! — и свёл пальцы в кулак.
Третья копия беспокойно закивала, судорожно сжала бесцветные губы и показала большим пальцем на дверь позади спины. Годфри утвердительно кивнул.
— Как обстоят дела с ранеными? — Годфри обратился ко Второму.
— Ланеных члезмелно много! Боюсь, потели невосполнимы!
— У Времландии не может быть невосполнимых потерь! — Годфри приподнялся на руках и метнул свирепый взгляд во Второго. Тот тут же спрятался за спину Понедельного. — Проваливай!
— Что-нибудь ещё? — Спросил Понедельный, когда Второй скрылся за дверью.
— Где там моя энциклопэдия шляется?
— Я сию же минуту потороплю его! — Сказал Понедельный и скрылся за дверью.
Едва незаменимый помощник покинул кабинет, гладколицая копия снова вышла из тени.
— Шестиренко действительно нужно выдать кислотное оружие?
— Конечно, нет. Пущай маринуется в обещаниях! — Годфри хихикнул. — Теперь ты понимаешь, почему моё место должен занять именно ты?
— Да, — четвёртый кивнул. — Я ваш лучший прототип.
— Не стесняйся в выражениях, ты без месяца — Верховнокомандующий!
— Разве можно за месяц такое отстроить?
— Когда ходики боятся справедливого гнева, они на всё способны! Твоё укрытие отстроили за неделю, — Годфри покрутил планетный циферблат, стоящий на столе, и в середине кабинета открылся люк с уходящей вниз лестницей.
— Невероятно! — произнёс Четвёртый, вылупив глаза от удивления, и отправился вниз.
— Учись, преемник! — крикнул Годфри вдогонку.
Он крутанул планетный циферблат, и половицы сошлись, не оставив ни единого шва.
----------
[1] Паранойя — психическое расстройство, проявляющееся излишней подозрительностью, склонностью видеть злой умысел в случайном стечении событий и выстраивать теории заговоров
[2] Дисфу́нкция — нарушение деятельности
[3] Верста́ — русская единица измерения расстояния, равная 500 маховых саженей или 1500 аршин, в метрической системе это 1066,8 метров
[4] (разг. пренебр.) о плохом, невежественном враче
[5] Аналог «Пусть земля ему будет пухом». Литий — самый лёгкий металл
Глава 10. Вера с маслом
Отец Лии и мама Грега и взаправду уже поджидали своих маслиночек дома. А когда произошла долгожданная встреча, вернувшиеся из застенков что есть сил прижимали детей к груди, опасаясь вновь их потерять. И Грег, и Лия признались семьям, чем занимались последние дни. Это вызвало волну гордости и высыпало целую лавину жидкокристаллических кристаллов. Кристаллов, наполненных счастьем, радостью и верой в светлое будущее.
Оставшиеся в госпитале маленькие минутки почти до самого выхода в школу помогали менять компрессы. Мила беспробудно спала, откинув голову на кресло. А когда проснулась, не смогла поверить в происходящее. И вместо того, чтобы кинуться в объятья мужа, которого не видела пять лет, она уставилась на него, широко раскрыв глаза и открыв рот; достала механаторскую иглу и начала протыкать лаковку, чтобы проснуться. Но муж отнюдь не являлся сном или фантомом. Он стоял посреди подпольного госпиталя живёхонький, сотканный из железа и масла. А когда до Милы таки дошла реальность происходящего, эту парочку уже невозможно было разнять, и только необходимость ухаживать за пациентами отрывала их друг от друга. Потому маленькие помощники покинули апарты чуть раньше, чтобы дать родителям Тима побыть наедине. Наедине, в окружении раненых.
Планов на этот день ребята не построили. Они просто шли по улицам Средней и наслаждались воздухом свободы, который будто очистился от всех скверн. Дышать стало не в сравнение легче. На многочисленных флагштоках города развивались флаги с будильником, сменившие надоевший до оскомины триколор. Но рядовые минутки, населяющие Среднюю, в упор не замечали изменений. На лицах прохожих так и застыла знакомая по вчерашнему дню растерянность и отрешённость.
Фредди, Кира и Тим решили пройтись до храма знаний пешком, чтобы скоротать время. Несмотря на бессонную ночь, спать минуткам отчего-то не хотелось, они находились в эйфории от внезапного освобождения, и энергия переливалась через край.
— Ещё пара дней и пойдём на Часовинию! — мечтательно воскликнул Тим, задрал голову к небу и сощурился от слишком яркого света.
— Да брось ты! Кто тебя, мелкого, возьмёт? Не доросли мы ещё до революций… — Кира вернула нового друга с небес на железняное плато.
— Пусть только попробуют не взять! Мы столько для сопротивления сделали! — Фредди поддержал друга.
Кира цыкнула, покачала головой и ушла в свои мысли, пока мальчишки дубасили кулаками воздух, воображая на месте пустоты самого Годфри. Позже к кулакам подтянулись ноги, неуклюже рассекающие пространство перед собой. Со стороны это картина выглядела забавно, ведь участвовать в драках ребятам не приходилось, а их тела никогда не испытывали должной физической нагрузки, дабы не растерять смазывающих свойств драгоценных масел.