Так как обещанную главу учёная минутка подготовила ещё вчера, чисто на всякий случай, у него освободился целый час для вольнодумства в пыльном храме знаний. Невероятных новостей за несколько часов работы на власть у Джона набралось с излишком.
Только вот два стражника на входе мешали ему вновь подключиться к Времирной паутине. Потому освободившийся час он провёл, сочиняя текст нового письма Бойцу.
Закончив послание и несколько раз его перечитав, Джон запрятал сложенный лист в никому неинтересный фолиант архисложной науки, взял подготовленную главу и направился к Верховному. Он вышел немного раньше, потому прогулялся по Часовой галерее и спустился в Верховный холл с другой стороны. Вытянутый коридор слепил от переливистой бриллиантки, потому Джон решил, будто у него задвоилось в глазах, когда на его пути попалось сразу два Годфри. А после он решил, будто сходит с ума, ведь оба Правителя не признали в Джоне своего писаря. Подойдя к кабинету, он совсем потерял голову, ведь до его ушей донёсся разговор двух идентичных голосов всё того же Годфри. Но Джон быстро сложил два и два, выждал необходимое количество времени и с невозмутимым видом шагнул в кабинет.
Чтение главы и внесение правок заняло весь вечер, и кабинет Верховного Джон покинул только глубокой ночью. Добравшись до своих покоев, он быстро вырубился, предвкушая утреннюю связь с Бойцом.
Подскочил с постели он ни свет ни заря и тут же отправился реанимировать «чихаря». Подключившись к сети, он начал с самого важного и отправил короткую заметку: «Времирку включат завтра к утру, нужно выходить на столицу сегодня!» Сделав самое главное и отдышавшись, Джон размеренно отчитался об остальных успехах Бойцу, подготовив его к встречи высокопоставленных персон.
Ответ не заставил себя ждать. Боец согласился с тем, что нужно выступать сегодня ночью, но из-за столь быстрой смены планов времени катастрофически не хватало. Потому в ходе бурной переписки родилось единственно верное решение — сделать эту ночь самой долгой. И чтобы в столице не заметили тягучесть времени, Джон наказал сам себе перевести часы на башне на четыре оборота назад.
----------
[1] Крупье или дилер — это лицо, назначенное за игорный стол для оказания помощи в ведении игры
[2] Панеги́рик — всякое восхваление в литературном произведении (например, в оде) или выступлении. С XIX века — неоправданное восхваление.
Глава 12. Маленькие дела
Перед школой последняя деталька их компании примкнула к дружному строю. Ребята рассказали Лие о происшествии в минутне и долго хохотали над тем, что где-то на просторах Средней всё ещё бегает одинокая крутительница в поисках стражей порядка. Они зашли в школу аккурат под жуткий звон. Сэр Стрелкин по-прежнему пребывал в глубокой задумчивости, потому наказал своим четвероклашкам изучать материалы самостоятельно, читая параграфы учебников. Юные механаторы таким щедрым предложением не воспользовались и, разложившись на партах, прерывисто засопели в обе ноздри.
Фредди разбудило настоящие землетрясение. Поверхность под его головой задрожала, издав разливистое ба-ба-бах! Мальчик разлепил глаза и увидел нависшего над партой Джека.
— Это всё из-за тебя! — выплюнул Джек в сонное лицо Фредди и обрушил кулак на парту.
— Я… тут не при чём! — воскликнул Фредди и на всякий случай по инерции прикрыл лицо локтями.
— Ты! — Джек направил указательный палец на бывшего друга. — Точно в этом замешан, смотри, — и Джек засунул руку в карман, выудил оттуда салатовый браслет и бросил его перед носом Фредди. — Я стащил его с того, кто вчера вязал моего отца. Я видел, у тебя такой же! — Джек метнул молнию в сторону Фредди и удалился за свою парту, как обычно, не дав сопернику объясниться.
Фредди почувствовал жалость к бывшему другу, но он быстро её отогнал, как назойливую муху, вспомнив, как Джек «сочувствовал» трагедии Лии.
— Поверь, тебе это только на пользу, — почти без звука, едва шевеля губами произнёс Фредди и хмыкнул.
Начался второй урок. Учитель даже не обратил внимание на прозвеневший звонок и так и сидел, уставившись в пустоту. Четвероклассники не рискнули его тревожить, потому общались исключительно шёпотом, но Дима, новичок, испытывал удачу на прочность. Он встал из-за парты, подошёл к учительскому столу, прошёлся взад-вперёд, помаячил ладошкой перед глазами сэра Стрелкина, но ни одна мышца на лице учителя не дрогнула. Тогда Дима невозмутимо пожал плечами и покинул класс.
— Я пойду за ним, — шепнул друзьям Фредди.
— Зачем? — Спросила Лия одними губами, не издав ни звука.
— Он нам открыл времирную сеть, вдруг узнаю ещё что-нибудь. Что-нибудь полезное для сопротивления. К тому же, — Фредди набрал в жернова побольше воздуха, — есть у меня одна догадка относительно происхождения нового…
— Хм… Я с тобой! — воскликнул Тим, а позже к нему присоединись все остальные, и пятёрка гуськом покинула помещение.
Ребята направлялись прямиком в компьютерный класс, зная, что идти в этой школе больше не куда. Уже на подступах к кабинету послышался рёв от включения вычислительной машины. Пятёрка забежала за угол и замерла, ожидая, что какой-нибудь учитель обязательно пойдёт искать источник звука, но, прождав несколько минут, ни одна дверь не отворилась. Тогда они двинулись дальше. Как и предполагалось, Дима Третичный сидел у компьютера и увлечённо что-то печатал.
— Что ищешь? — стоя у двери, спросил Фредди, не рискнув нарушить личное пространство.
— Не твоего ума дело, — новичок судорожно поводил мышкой, свернув страницу, и уставился на рабочий стол.
Фредди решил подтвердить свои догадки. Он понизил голос на несколько октав и спросил бархатным тоном:
— Ты случаем, не с родителями пытался связаться? Мы никому не скажем. — вся компания замотала головами.
— Откуда вы… — Дима нахмурил брови.
— Догадались, — ответил Фредди и пожал плечами. — Не поделишься своей историей?
На лицах друзей застыло недоумение, никто не понимал, к чему вёл Фредди. Дима погулял глазами по лицам ребят, сомневаясь, стоит ли посвящать их в личное, но он столько молчал, что все моральные силы истрепались, а призрак надежды начал угасать. И чтобы не устраивать похороны светлого чувства, он начал свой рассказ, освобождаясь от оков продолжительного молчания:
— Мы жили в Мироплатовске. Всё как у всех: мама, папа, я и маленькая сестрёнка… — Дима сглотнул и продолжил: — Первые дни войны мы прятались в убежищах из-за массивных водяных обстрелов. На счастье, наш дом уцелел. Единственный, во всём районе. Когда Времландия взяла под контроль наш город, мы обманывали себя и пытались жить, как раньше. Но потом… — Дима сжал зубы, — в тот день я, как обычно, пошёл в школу. И в неё пришли ваши военные, — Дима скорчился, натянув на лицо маску отвращения, — они забрали меня и несколько десятков других школьников. Даже не дали позвонить родителям, — по щеке мальчика скатился слёзный кристалл, — нас долго куда-то везли и выкинули здесь, определив в сиротский дом. Воспитки почти год учили какому-то бреду, называя это правдой. Я понял правила игры и начал говорить то, что от меня ждали. Тогда меня выпустили из застенка и позволили ходить в школу… — компьютер издал «Дзинь!» и Дима уставился в монитор, бегая глазами по строчкам сообщения. На его лице промелькнула тень улыбки.
— И… много вас таких, из Времирии? — спросила Лия и сглотнула.
— Полный дом. Около пяти-шести сотен, и это только в Средней… — новичок снова начал бегло печатать.
— И все ходят в местные школы? — задал вопрос Тим, нахмурив лоб. Он не помог поверить в то, что только что услышал.
— Нет, выпускают только проверенных. Нас таких всего несколько десятков, — произнёс Дима, не отрываясь от монитора, и яростно добавил: — Но никто из нас не желает здесь оставаться. Ваши идолы держат вас за дураков! — Дима произнёс это, будто брызнув кислотой.
— Нам ли не знать… — протянул Фредди и понурил взгляд, уставившись в пол. Почему-то он испытывал иррациональный стыд, будто из-за него пришлось страдать этому мальчику. Будто из-за него семью разлучили. Из-за его бездействия.