— Но я должен идти на столицу! Я к этому столько времени готовился! — взмолился Изи и уставился на Бойца, состроив жалостливую гримасу, — Отправьте Меху, он с радостью останется рядом с семьёй!
— Он-то с радостью… — буркнул Хмырь, — а ты сможешь его заменить? Ты можешь похвастаться механаторскими способностями или разбираешься в желесах? — Хмырь вздёрнул брови.
— Тогда ты! Почему ты не пойдёшь?!
— Я не против. Но я десять лет провёл в шлеме и с дубинкой на перевес. Я знаю, как они думают, а ты? — невозмутимо ответил Хмырь.
Изи хотел возразить, предложить ещё какую-нибудь кандидатуру, потому внимательно изучал каждое лицо сопротивления, но Боец выдернул его из раздумий:
— Изи, прекрати балаган. Я не просто так выбрал тебя, ты молод, несколько импульсивен, но можешь стать неплохим руководителем. Мы все занимаемся одним делом, и твоё — не менее важно. Я понимаю, ты хочешь творить историю, но ни одно «я» на страничках истории не закрепится. Только «мы» — сопротивление, — сказал Боец, подошёл к Изи и шепнул ему на ухо: — Зато у тебя будет личная революция!
— Я пришлю тебе магнитик из Часовинии, — подколол Изи Нуль, и высунул язык.
Изи приподнялся из-за стола, готовясь наброситься на мужчину.
— Хронос! — Боец схватился за голову. — Мы на революцию собрались или на утренник?
Мимика всех присутствующих будто обнулилась, и все приняли нарочито серьёзный вид.
— Все успокоились? — Боец пробежался глазами по напряжённым лицам. — Чтобы взять Часовинию, нужно застать власти врасплох, желательно ночью, когда ни зги не видно. Мы выступаем в полночь. Отсюда. Из Верхней. Автотранспорт уже собирается на границе. Нам предстоит ехать минимум семь часов, чтобы обогнуть все населённые пункты.
— Но тогда вы окажетесь в столице при свете дня! — воскликнула женщина средних лет со шрамами на лице от плохо вылеченной коррозийки.
— Вот для этого я вас и пригласил… — Боец обвёл глазами троих ходиков, двух женщин и одного мужчину. — Нам нужно обеспечить самую долгую ночь. А для этого в полночь все механизмы должны приостановить работу на последующие двенадцать часов. Темнота будет нашим прикрытием.
Трое этих ходиков возглавляли подмеханизмы каскада Секундий, а также Нижней и Средней Минутий. Механизм Верхней работал автоматически, и для его остановки достаточно было перерубить несколько рычагов.
— Но разве мы сможем таким образом существенно замедлить время? Во Времландии ещё несколько десятков подмеханизмов!
— Я внимательно изучил документы, — Боец поднял папку со стола и потряс ею, — на Секундные и Минутные подмеханизмы приходится сто процентов тяги страны и пятьдесят процентов тяги нашего циферблатного оборота. Вот так! — Боец развёл руками, — оказывается, мы крутили и за центральную часть страны, и за северные участки, и за курортные… Соответственно, перестанем крутить мы — затормозятся все подмеханизмы страны…
— То-то механизмы такие тугие… — пробормотала женщина со шрамами.
— Если вы готовы замедлить время, мы прибудем в столицу к трём-четырём часам утра, затемно.
— Но у служащих в столице прозвенят будильники, они что-то заподозрят! — вклинился Изи. Он разбирался не только в технике, но и в механизмах.
— Выяснилась ещё одна неприятная деталь, хотя в нынешней ситуации это нам даже выгодно. — Боец выдержал таинственную паузу. — Годфри повелевает не только умами избирателей… но и их часами. В смысле, Часовая Звезда передаёт импульс всем часам страны — и наручным, и настенным, и башенным…
По залу разнеслись шепотки. Все начали припоминать метаморфозы времени из личного опыта. Кто-то вспомнил, как заметил, что стрелки на запястье друга закрутились вперёд, как бешеные, а их за это нарекли сумасшедшими; кто-то вспомнил, как стёр свои колени за пару часов кручения механизма, вместо привычных двенадцати; а кто-то припомнил ночь, которая не успела начаться, а уже кончилась.
— Не понимаю, как так? Ведь механизмы продолжали крутиться синхронно с изнанкой… Ладно мы, но на той стороне бы заметили, что Светило идёт не так! — сокрушался Изи.
— А кто тебе сказал, что он управлял Светилом? Только временем и умами. Восемьдесят девять затмений Светила за год не кажутся подозрительными?
— А ведь точно…
— Я сам верил и ничего не замечал… — Боец развёл руками, и всё сопротивление замолкло.
Тишину прервал Хмырь.
— К слову об изнанке. Вы ведь хотите не только перевести часы во Времландии, но и приостановить механизмы. Как им объяснить чрезмерно долгий день?
— Я уже связался с Годрикистами на той стороне, они сообщат лидерам стран. Потом совместно нагоним украденное.
— Полагаю, ортодоксальные[1] хроносферанцы не сильно обрадуются такому решению… — пробормотал Нуль, постукивая ручкой по столу.
— Во Временной хронике сказано: «Течение времени непоколебимо, однако, чтобы одержать победу над Антихроном, можно пожертвовать любым конструктом — хоть секундой, хоть годом, хоть самой вечностью…», — на память зачитал Боец. — А разве мы с вами занимаемся не этим? Не пытаемся победить само зло?
— Ну, как минимум с одним годом мы покончим к утру, — бросил Меха, заставив центральные механизмы забиться чаще от предвкушения.
Главы подмеханизмов согласились приостановить работу и ни допустить ни одной живой души на территорию. Как только об этом условились, они разъехались по городам, чтобы как можно раньше выгнать всех работников на внеочередной выходной. Дело в том, что раскрученные подмеханизмы по закону инерции могли вращаться без посторонней помощи ещё семь-восемь часов.
Руководители освобождения сиротских домов тоже покинули зал. Несмотря на то, что их отодвинули от большой революции, малая требовала не меньшей подготовки.
Через четверть часа ушли и Фьюх с Нельсоном встречать вверенных министров. Мероприятие прошло без заминки. Министры со своими помощниками и телевизионной труппой не оказали никакого сопротивления, пересаживаясь на новый борт, стоило им только сказать, что это секретное распоряжение самого Годфри. Про направление им, естественно, ничего не сказали. Сюрприз их поджидал уже на железняном плато, с «изнанки». На раскормленные шарики надели специально изготовленные наручники (ведь до того таких огромных запястий Жаажа не видывала), и развели их по камерам. Фьюх с Нельсоном передали министров из рук в руки как раз к тому времени, как закончилось совещание.
А закончилось оно только к пяти вечера. И после бурных споров и обсуждений вырисовался окончательный план. Две группы — Мехи и Нуля, выступали за два часа до всех остальных. В их задачу входило проложить маршрут и обезвредить все возможные кордоны. Остальным группам наказали явиться за час до наступления.
После захода Светила за горизонт всем сопротивленцам предстояла самая долгая и бессонная ночь, и каждый чувствовал себя должным обеспечить этой ночи счастливый финал…
----------
[1] Ортодоксальный — последовательный, неуклонно придерживающийся основ какого-либо учения, мировоззрения.
Глава 14. Большие изменения
Все пациенты шли на поправку, их раны затягивались, и госпиталь потихоньку редел. Вставшие на ноги сопротивленцы подолгу благодарили Милу и маленьких минуток за оказанные лечение и заботу, обещая во век не забыть их помощи. В перерывах между проводами, Тим рассказал маме о помощи семье Тринадцатых, и та собрала увесистые пакеты с лекарствами и маслами, чтобы хватило на весь курс лечения. Мила покормила детей чугумбой, ведь, работая механатором, у неё не оставалось времени, чтобы сходить в желеса и разнообразить рацион. Но никто не возмущался. Большинство ещё пару дней назад не подозревало, что зубами можно жевать, а на языке есть такие замечательные вкусовые рецепторы.
После обеда Мила практически выпнула ребят на улицу, чтобы те передали гуманитарную помощь и навестили родителей, ведь сегодня все снова изъявили желание заночевать в апартах. Каждой маленькой минутке хотелось чувствовать свою причастность к чему-то большому, а дома шансов выслужиться перед сопротивлением ни у кого не было.