Четвероклашки дотащили пакеты прямо к крыльцу Тринадцатых, но веселая компашка на улице не обнаружилась, на стук никто не отреагировал, а косой профлист, служивший дверью, легко поддался, открыв вид на куцую каморку. Вся семья, окромя лежащего в постели отца, обступила рыдающую в голосину мать, не замечая непрошенных гостей. Маленькие минутки замерли в проходе, наблюдая душещипательную картину.
— Я не успела доработать смену, — женщина всхлипнула, — а они говорят, что подмеханизм закрывается на проветривание, мол, только на одну ночь. Я слышала, в Девятой Секундии говорили так же, и что? — Женщина издала протяжный вой, — он так и не заработал, и все секундочки оттуда теперь тянут лямку на социальном…
— Ничего, мы справимся, всегда же справлялись! — Марк присел на корточки перед мамой. — И мир не без добрых ходиков! Смотри, папа сегодня даже смог подняться на ноги и сделать пару шагов! Ещё вчера в такой исход не верилось…
— Ох, не лечи мать! В этом мире ничего не дают за так. Скажи, в какой преступный сговор ты вступил? Что ты им за это должен?!
— Гхм, — кашлянул Фредди, привлекая внимание. — Вообще то, ничего. Вот, мы ещё принесли, на весь курс должно хватить. — ребята поставили пакеты у входной двери и спешно ретировались.
Все чувствовали некое смущение, подслушав семейный, а оттого очень интимный разговор, потому никто не проронил не слова. По пути их нагнал Марк.
— Вы это, — мальчик запустил руку в свою блондинистую макушку, — простите за неё. У нас ведь даже никаких запасов, чтобы протянуть без работы, даже на сегодня у нас не осталось ни капли…
— Смотри на этот мир шире, — Фредди нагнулся, оторвал от насыпи железнянку и сжал её, нацедив масла прямо себе в рот. — И ещё, — Фредди достал из кармана не доеденную чугумбу, откусил от неё смачный кусок и воскликнул с набитым ртом: — Протянете, если будете смотреть под ноги!
Марк уставился на друга с отпечатком растерянности на лице.
— О, Хронос, я же тогда ещё, в умывальной, протирал тебе щёки с помощью железнянки. Думал, ты всё понял…Ну ладно. Смотри, — Фредди оторвал ещё одну палку, — в ней содержится масло, — мальчик поднёс чугумбу к глазам Марка, — в ней — тоже. Употребляя внутрь, масло задерживается, а при необходимости, выходит через дырочки на лаковке. Понял?!
Марк стоял и хлопал глазами.
— Хроминку и сталинку, желуси и аллюмюгу — всё можно употреблять внутрь! Твоей маме просто незачем батрачить на этом рабском подмеханизме! — прокричал Тим на всю улицу, отрезвив Марка, — Ну, что ты стоишь? Возьми жизнь в свои руки! Собери железнянки и накорми свою семью!
— Нако… что?! — недоуменно спросил Марк, но всё-таки начал вырывать из насыпи палочки.
— Накормить — значит смазаться изнутри. Употребить масло через рот, — ласково произнесла Кира. Она позже всех из ребят узнала про такой способ и лучше всех понимала растерянность Марка.
Тим провёл Марку краткий экскурс, как правильно употреблять то, что растёт, и как работает переварительная система, так сказать, передал эстафету знаний. Марк собрал в отворот футболки целую гору железнянки и отправился домой, просвящать близких. А ставшиеся ребята тепло попрощались и разошлись по домам.
Сегодня Третья Времянская пустовала, что настораживало, ведь Фредди знал о закрытии подмеханизма. Все рабочие минутки уже должны были заполонить улицы. Мальчик подошёл к входной двери и аккуратно, чтобы не издать ни скрипа, отворил её. Родители и правда уже вернулись с работы и сидели на кровати, раскачиваясь в унисон и передавая склянку с мутным содержимым. Фанни сделала очередной глоток, её лицо перекосилось, и она передала бутыль мужу.
— Мама! — Вскрикнул Фредди, с ужасом смотря на открывшуюся картину. — Ты же сама говорила, что от портянки всё внутри ржавчиной покрывается!
— А что остаётся? Мы теперь без-ра-боооотные, — протянула мама каким-то жутким голосом и отхлебнула.
Фредди подошёл вплотную к родителям и выдернул бутылку.
— А ну отдай! — Люк поднялся с постели и, покачиваясь, навис над сыном. — Не понимаешь? Горе у нас!
— Нет! — крикнул Фредди и бросил портянку в стену, оставив мокрое пятно со струйками, стекающими на пол.
— Ты что себе позволяешь? — сказала Фанни и испепелила сына взглядом. — Где твоё воспитание?
— Воспитывать меня вздумали? Так вот, поздно! Ох и горе у вас, не придётся колени изнашивать. Вы вообще заметили, что я не ночевал дома? — Фредди с укором уставился на родителей и покачал головой. — Мама, ты заметила, что утром кое-кого не смазала?
Фанни на мгновение подняла глаза на сына и тут же уронила взгляд на пол. Она не заметила. Уже два дня её шестерёнки занимали назойливые мысли, вырывающие из реальности и отрывающие от семьи.
— Как же ты… — Фанни схватилась за голову, — о, Хронос, где же нам взять масло, чтобы вылечить тебя от коррозийки?
— А с чего ты взяла, что у меня коррозийка? Поднимите глаза, посмотрите на меня! Я ведь ваш сын! — воскликнул Фредди с надрывом.
Люк и Фанни начали медленно отрывать взгляд от пола. Они, как могли, оттягивали момент перед встречей с, как им казалось, полностью матовым сыном, ведь он стал таким по их вине. По вине их беспечности. А мальчишка невозмутимо стоял и сиял всем назло.
— Но как? Кто о тебе позаботился? — мама встала с дивана и начала ощупывать блестящее тельце с каким-то трепетом, а после переменилась в лице и процедила: — Скажи, ты видел деда? Если видел, то о нём нужно сообщить! Скрывая времяпреступника, ты сам становишься им!
— Послушай мать, она как всегда права! — поддержал жену Люк и обрушил кулак на кушетку для смазывания.
— Кому?! Вы не замечали, на улицах нет ни одного Времгвардовца. Средняя свободна! А масло растёт у вас под ногами!
Разговор вышел долгим, если его вообще можно назвать разговором. Голоса скакали как волны в солидолах, переходя от заговорческого шёпота к истошным крикам. Перед Фредди стояла непосильная задача — убедить неубедимое и спасти положение мог лишь волшебник со своей палочкой. Слава Хроносу, вслед за Марком, Фредди собрал несколько таких палочек. И как удалось уже убедиться — вкус работает лучше, чем любые аргументы. Стоит только беднякам дать распробовать вкус жизни, как от их зомбированности не останется не следа, ибо не останется следа от нависшей над головой гильотиной безысходности. А вот вопросы появляются. И облепленный с ног до головы наивными родительскими вопросами, Фредди отбивался, как мог, потому выйти из дома получилось только затемно, опоздав на дружеское рандеву.
Фредди летел на всех порах в апарты, а внутри всё скрипело от мысли, что он мог не застать чего-то очень важного. На перекрёстке мальчик не заметил препятствие и влетел в случайного прохожего, коим оказался старый знакомый — Изи.
— Воу-воу-воу, малец, куда ты так спешишь? — спросил Изи и потёр ушибленный локоть.
— Прости, — сказал Фредди, натянув виноватую гримасу, — Мы с друзьями договорились встретиться раньше, а меня родители задержали.
— Так ты в госпиталь, что ли? Пойдём тогда вместе.
— Что-то случилось? Сегодня снова прибудут раненые?
— Не уверен, что эта информация для твоих шестерёнок.
— Ну, пожалуйста! — Фредди взмолился.
Мальчик уже готов был опуститься на колени, но Изи сжалился, посмотрел на него, как на равного, и начал рассказ. Пока они шли, Изи раскрыл все карты. Он поведал и о большой революции, которая наступает в обход графика, а именно этой ночью; с гордостью поведал о своей миссии возглавить освобождение сиротского дома Средней; рассказал об остановке подмеханизмов, дабы растянуть ночь; он даже не утаил раскрывшуюся аферу Годфри с башенными часами; и коротко упомянул вклад Де-ка.
— Ты можешь на нас рассчитывать! — Фредди воодушевился.
— Я учту, — Изи ухмыльнулся, в его планы не входило брать на штурм восьмилеток.
— Правда, мы многое можем!
Изи не ответил. И вообще, он страшно обругал сам себя за длинный язык, ведь теперь в его планы нужно было добавить задачку под звёздочкой — отделаться от маленьких липучек. Когда-то давно он и сам стоял на месте этого мальчишки, потому знал не понаслышке, детвора подобна клею «Момент» — стремительно твердеет и уже не отлепишь.