— Если тебе делать нечего, мотай к старшине — у него на сто дураков работы найдется!
А сам косит глазом в сторону: боится, наверное, что командир заметит и подумает, будто ефрейтор нарочно меня подозвал — работку свою всучить. Только неправильно это. Как же в одном экипаже служить — и не помогать друг другу? Рубахин вон сколько со мною занимается, ему тоже не больно легко на этих занятиях бывает... Все у нас шиворот-навыворот. То Рубахин на наших горбах катался, а теперь и помочь ему не смей — Головкин сразу какое-нибудь никчемное занятие найдет...
После стрельбы мы все младшего сержанта побаиваться стали. Добрый-то он добрый, а уж вскипит, зыркнет черными глазищами — ого-го! На Сергея все время покрикивает, иногда как будто нарочно даже. Тот злится, но молчит. Так и ждешь — вот-вот опять поссорятся. Я уж про себя сочувствую Сергею (конечно, не тогда, когда он меня по огневой подготовке муштрует).
Взять хоть последнюю субботу. У нас в батальоне диспут проводился о любви и дружбе. Пригласили девушек и ребят из местного техникума. Это лейтенант Карелин устроил — он у нас заместитель батальонного комсорга по культурной работе. Кому на такой вечер пойти не захочется! А Головкин и говорит Рубахину:
— У вас, товарищ ефрейтор, понятия о дружбе вполне определенные, их одной дискуссией не изменишь. Так что нечего вам время тратить на диспуты, займитесь-ка приборкой во взводном кубрике. Что же до любви — в армии все равно некогда заниматься подобной глупостью. Вы же сами говорили. Вот вернетесь на гражданку — сколько угодно.
Явно же Головкин третирует Рубахина,, а тот — ни звука. Тоже характер. И тут Беляков заговорил:
— Разрешите, товарищ младший сержант, и мне заодно остаться? Мои понятия по затронутым вопросам еще более определенные. И вообще, в армии, по-моему, дискутировать не о чем. Что сказал сержант — то и есть непререкаемая истина.
Вот это выдал наш молчун! Ну, думаю, быть грозе. А Головкин даже бровью не повел. Он, кажется, у лейтенанта перенял привычку улыбаться в самый неподходящий момент. Так вот, улыбается и говорит:
— Молодец, рядовой Беляков. У вас чувство товарищеской взаимовыручки всегда на первом месте. За кого угодно отработать готовы. Хвалю. Можете даже всю работу взять на себя.
Вот ситуация! Значит, и мне из солидарности оставаться надо?.. На счастье, лейтенант забежал в кубрик и напустился на нас:
— Почему опаздываете? Сами же будете критиковать, что охват людей культ-мероприятиями у нас не полный. Ну-ка, марш бегом в клуб!
Приятно такие приказы выполнять.
Бежим что есть духу, а Рубахин и говорит командиру:
— Товарищ младший сержант, я после диспута кубрик прибрать успею.
А тот:
— Ладно вам! Вместе как-нибудь по-быстрому управимся.
Видно, лейтенант не столько нас троих, сколько Головкина выручил сегодня. Хоть бы помирились они наконец. Может, мне все же сказать младшему сержанту потихоньку, будто Рубахин извинился?..
А диспут, правда, получился интересный. Лейтенант вместо доклада какой-то очерк из журнала прочитал. О том, как у солдата знакомая девчонка замуж вышла, пока служил. Вроде любил он ее. Солдат, как узнал, только стиснул зубы покрепче, и сколько потом всяких испытаний на дороге его ни попадалось, даже ногу ни разу в строю не спутал. Во парень! Все, мол, естественно. В девятнадцать лет девушки — готовые невесты, а мы когда-то еще женихами станем! По-моему, правильно. У меня, например, кроме родителей да товарищей, дома никого не осталось. Меньше печалей. А то обзаведутся невестами в восемнадцать лет — начинаются потом всякие муки, как у нашего Белякова.
Однако не все согласились. Особенно девчонки. Ез наших тоже кое-кто настаивал, что служба для любви не помеха. Словом, диспут получился. А уж после спорили обо всем подряд.
Потом танцевали. Я тоже танцевал с одной второкурсницей. Глазищи у нее — что объективы. Заглянешь — жуть берет. Как в пропасть падаешь. Я-то, конечно, не упал, хотя и держался на самом краешке. В пропасть, бывает, тоже любопытно заглянуть — для тренировки. В общем, хотя и станцевал разок, так и не познакомился. Но узнать, как ее зовут, все же, наверное, стоило...
Беляков наш поначалу в углу прятался. Он, по-моему, просто стеснительный парень. Такой один рае познакомится — и на всю жизнь. Эх, девчонки, ничего-то вы в парнях не понимаете. Да я бы на месте любой из вас за того Белякова двумя руками держался. Уж этот не обманет... .