Соснин не сразу понял, что обращаются к нему.
— Понимаете, не пришла подруга...
Увидев в руке стоящей рядом девушки билет, Соснин отчего-то подумал, что она, вероятно, студентка, живет на стипендию, и рубль, который она отдала за лишний билет, для нее значит немало.
— Давайте, — сказал он и полез в карман за деньгами.
— Да ничего не надо, — смутилась девушка. — Просто жаль выбрасывать.
Но капитан решительно взял ладонь девушки, вложил в нее деньги и вдруг почувствовал тепло этой маленькой ладони, понял, как ему не хочется выпускать ее. Он глянул на девушку внимательнее. У нее были светлые волосы, светлые от солнца брови, и вся она была светлая, стеснительная и чистая... .
Нет, он ничего больше не может вспомнить теперь. А ведь она почти наяву смотрит на него, словно из зеркала, из глубины экрана. Но эта дымка, эта кипящая зеленая дымка прячет ее черты.
...Потом он долго искал девушку среди танцующих, раскаивался, что не решился сразу пригласить на танец, волновался, что не узнает ее — площадка освещалась слабо, капитан не раз начинал было проталкиваться туда, где мелькало знакомое лицо, но всякий раз скоро обнаруживал ошибку. У ограды, полу-обнявшись, смеялись пары. Соснин почти со страхом взглядывал на эти пары, боясь увидеть ее не одну.
— Николай! — Соснина потянули сзади за рукав. — Знакомься! Это Люба...
Кудрявцев держал за руку симпатичную смеющуюся смуглянку, подталкивая ее к Соснину.
— Очень приятно,— сухо отозвался Николай, сердись, что ему помешали. За миг до того ему показалось, будто недалеко от оркестра мелькнул знакомый профиль. — Извините, но...
Пытаясь обойти Кудрявцева, он глянул на подругу Любы и почему-то даже не удивился, что это та, которую искал. Девушка укоризненно и смущенно смотрела на Кудрявцева.
— Я же говорила, Георгий, что ваш друг ищет кого-то, и не надо ему мешать. — Она виновато глянула на Соснина.
— Я искал вас, — неожиданно признался Соснин.
— Браво, капитан! — восхитился Кудрявцев. — Да ты еще лучше, чем я думал. Люба, нам, кажется, тут делать нечего, — и он увлек девушку в круг танцующих.
Удивительно, как все меняется в один миг. Музыка была необыкновенно красивой и волнующей, хотя за минуту до того Соснину казалось, что оркестр местами изрядно фальшивит. Танцевал Соснин легко и с удовольствием, не замечая сердитых взглядов окружающих, чьи бока и спины оказывались слишком близко от его локтей. Но всего прекраснее было лицо девушки, обращенное к нему. Он мог без устали смотреть на него. Он ловил всякое движение на этом лице, каждую улыбку, каждое новое выражение глаз, словно боялся, что они не повторятся, и они действительно каждый раз были новыми.
Они говорили друг другу какие-то шутливые, необязательные слова, как будто были знакомы, давным-давно, как будто вечер этот никогда не кончится.
— Знаете, — она вдруг глянула на часы. — Мне пора.
И потом, сегодня здесь такая толкучка — одно расстройство, а не танцы. Вы меня проводите?...
Они шли в сторону набережной. Над ними шелестела тополиная листва, дома прятались за деревьями, и только светящиеся сквозь кроны окна обозначали улицу.
— А вы не похожи на того, каким мне вас разрисовали, — сказала она вдруг.
— То есть?.. — Соснин даже остановился.
Девушка засмеялась и объяснила:
— Это Георгий... Как только вы появились, он сказал: «Вон тот мрачный капитан и есть наш третий. Хотите, познакомлю? Правда, несусветный молчун и холостяк железный. Ему любую девушку можно доверить, как постовому кошелек. Доставит по назначению в сохранности».
— Вы поверили?
— Я вашим погонам верю. И зачем я вам? Вы же другую искали, я видела. И если б нашли...
— Я искал вас.
— Зачем вы говорите вздор?
— Но я в самом деле искал вас. Ведь это вы вручили мне лишний билет?
Она ответила сердито:
— Я никогда не покупаю лишних билетов. Вы или нарочно сердите меня или — еще хуже — путаете с кем-то.
— Вас я никогда и ни с кем не перепутаю, — сказал он и умолк, чувствуя неловкость от сказанного.
После минутного молчания девушка задумчиво произнесла:
— Странно как-то. Меня еще ни разу не провожал взрослый мужчина.
—- А не взрослый?
Она улыбнулась, уловив в его усмешке обидную нотку.
— Вы меня не поняли. Все мои товарищи — одногодки.
Она вдруг потупилась, быть может сообразив, что нечаянно сказала малознакомому человеку, будто он не может быть для нее только товарищем.
Но капитан иначе воспринял ее слова. Он впервые подумал о том, что старше ее лет на десять, что для нее он один из случайных знакомых и что, скажи он невпопад ей что-нибудь, она тотчас отвернется и уйдет.