Опять какое-то время шли молча, и Соснину становилось уже неловко находиться рядом с этой девушкой среди пустеющих улиц городка. Он снова почувствовал себя случайным здесь человеком, которого ждут рейсовый автобус, ночная дорога и затерянный в диком лесу гарнизон. Лишь там он свой. Соснин мучился от неумения возобновить разговор, ему хотелось, чтобы скорее уж кончилось это провожание, но вместе с тем он боялся минуты, когда ему придется расставаться с девушкой.
Когда Соснин не нравился сам себе, он начинал издеваться над собственной неловкостью, и это помогало обрести душевное равновесие. Сейчас настала именно такая минута. «Ты, друг, — сказал он себе, — похож на семнадцатилетнего мальчишку, который в муках изобретает велосипед, чтобы подъехать к первой своей даме. Но тебе- то пора знать, что подобные велосипеды давно изобретены. Ну порази ее воображение какими-нибудь строчками модного поэта, скажем, об уличных фонарях, предстань говорливым, все на свете знающим умником — ведь путь к женскому сердцу лежит через уши...
...До чего пошло и глупо, — подумал он вдруг с искренней злостью. — Даже над собой поиздеваться не умеешь как следует. Признайся хоть, что тебе Хочется говорить этой девчонке настоящие, единственные слова, которых ты не знаешь. Жалкий ты человек, Соснин...»
— Почему вы замолчали? — спросила она первой.
— Почему?.. Я подумал, что со «взрослыми мужчинами» не очень взрослым женщинам, наверное, бывает скучно.
— Женщинам это лучше знать,— ответила она с улыбкой. И просто добавила: — С вами как-то спокойно.
Наверное, в городской электросети подскочило напряжение, потому что цепь электрических огней, бегущих к реке, брызнула настоящим солнечным светом. И все, что увидели в тот миг глаза Соснина — дома с уютными окнами, деревья, речку с широким мостом, автобус, полный пассажиров, — все показалось таким знакомым и своим. Он был свой в своем городе, на своей земле, и рядом с ним была девушка, самая нужная ему из всех девушек.
И оттого, что она была такая доверчивая, хрупкая, почти девочка, Николай, как никогда, почувствовал себя большим и сильным. Взять бы ее на руки, и нести долго-долго, и слышать снова и снова: «С вами спокойно... спокойно... спокойно...»
— Я почти пришла, — сказала она, останавливаясь на перекрестке. — Вам до остановки тоже совсем близко.
В маленьком городе не было секретом, в какую сторону ездят военные.
— Я провожу вас до дома, — предложил он.
— Нет, — она покачала головой, но не уходила, словно ждала чего-то.
— Мы еще встретимся когда-нибудь? — спросил Соснин.
— Если хотите... Я свободна по вечерам.
Соснин мысленно перебрал все дни новой недели и нашел свободным от службы только один.
— В среду. В двадцать часов. Здесь, — предложил он.
— Правда?— удивилась девушка.— Военные не очень надежны, когда назначают свидания. Они любят внезапно появляться и так же внезапно пропадать.
— Вот как? Откуда вы это знаете? — спросил капитан с настороженностью.
— Еще бы не знать! Мой папа был артиллеристом тридцать лет...
Капитан смотрел вслед уходящей девушке, слушая стук ее каблуков. Эти звуки среди пустынной улицы были так четки и мелодичны, в них было столько значения, что ему хотелось слушать их вечно. Но девушка скрылась за углом, и стук ее каблучков постепенно затих. Лишь теперь он вспомнил, что не спросил ни имени, ни адреса, ни телефона. Он кинулся следом, свернул за угол — ее не было.
Дома вокруг были все новые, одинаковые. Капитан медленно побрел назад, постоял на остановке, сел в подошедший автобус и всю дорогу неотрывно смотрел в темное окно, увозя из города чувство утраты...
Позже Соснин решил, что по законам вероятности все должно было случиться так, как случилось.
Именно в среду командир как бы между прочим сказал Соснину:
— Николай Александрович, вы, кажется, дружите с Кудрявцевым и хорошо знаете его?
Капитан кивнул.
— Сегодня он впервые будет самостоятельно командовать расчетом станции на боевом дежурстве. Парень с головой, а все же впервые. Ротный у них занят... Побудьте с Кудрявцевым первые часа два-три, помогите освоиться.
Это было похоже на просьбу, но для Соснина не существовало разницы просит командир или приказывает. Капитан ответил спокойно:
— Хорошо, побуду.
Он привык к тому, что его нередко просят отдежурить за кого-нибудь в выходной день, неожиданно посылают в командировки, поручают срочные задания. Он принимал это как должное — ведь у других жены, дети, а с ними всякие внеслужебные заботы. Он был лишен таких забот. Скажи он командиру, что его в этот вечер ждет девушка, тот удивился бы и, чего доброго, сам просидел бы сутки в кабине станции — выпади в этот день дежурство Соснину. Но просить за себя Соснин не умел. Служба поглотила все его интересы. Теперь она, как верная и ревнивая жена, властно удерживала его, требуя очередной безответной жертвы...