Ослепительно белым ударило по небосводу впереди машины, и уже там, за яростной вспышкой огня, сверкнули две крупные улетающие звезды. Словно выходя из темноты на свет, Ванин на миг смежил глаза... Открыв их, снова увидел далекие, безжизненные звезды. Косо скользнув по фонарю, они пропали, снова возникли, вращаясь вокруг кабины, — истребитель падал. Вися на ремнях, Ванин расслабился, позволив себе мгновение отдыха.
Он ни о чем не тревожился. На больших высотах порою случается, что газовые струи ракет притормаживают самолет, и он, захлебываясь от недостатка воздуха, летит вниз. Ванин не мешал падению истребителя, доверяясь автоматам, которые не хуже пилота переведут машину в горизонтальный полет. Действительно, звезды скоро остановились, слабо лучась. Они были над его головой и справа. Слева чернело огромное пространство без единого огонька. «Земля, — успел подумать Ванин. — Далеко же меня занесло...»
— Обратите внимание на авиагоризонт...
Знакомый женский голос прозвучал, казалось, из другого мира, такого далекого, что сразу поверить в его реальность было нельзя. Но голос этот говорил о делах небесных, и Ванин, глянув на авиагоризонт, окончательно понял: самолет летит по прямой с сильным креном на левое крыло. Он тронул ручку, самолет выровнялся, благодарно качнув плоскостью. Ванин вошел в крутой вираж, ложась на обратный курс и одновременно вонзаясь в высоту...
Через минуту, приглушив двигатель, он летел по инерции среди черной бездны и мертвых звезд. Земля была так далека, что казалась нереальной. Теперь он снова получил право думать о земле. Под ним расстилались таежные дебри, и Ванину чудились хруст сучьев на лосиных тропах, сонные шорохи в кронах елей и пихт, всплески ночных рыб в черных озерах. И — ни огонька, ни единого человеческого возгласа на сотни километров вокруг.
Потом он стал думать, что его, наверное, уже видят и те, кто должен с ним связаться, — видят маленькой точкой на экранах локаторов, и думал он об этом с настороженностью и недоверием, которые продолжали жить в нем после боя... Далекий голос командного пункта чуть слышно повторял в эфире слово «Кристалл», оно становилось явственней, и Ванин наконец поверил, что зовут его.
— Я — «Кристалл». Задание выполнил,— отозвался он так, словно говорил не о себе самом.
И даже когда голос земли радостно и торопливо заговорил: «Кристалл», понял вас, понял вас! Спасибо, «Кристалл», в нем ничто не отозвалось, он просто удовлетворился, что его доклад услышали.
Ванин летел строго на голос командного пункта по радиокомпасу.
— «Кристалл», вам разрешается вариант один, повторяю: вариант один;, вы слышите, «Кристалл»?
— Слышу, — отозвался он холодно.
Посадка на запасный...
Ванин смотрел на полетную карту. Квадратик промежуточного аэродрома лежал на курсе... Небольшая площадка на берегу таежной реки, очищенная от пней и болотных кочек, — ее сооружали для вертолетов и неприхотливых «аннушек» геологов и строителей. Летчики знали о нем, как о всякой другой ровной площадке вблизи охраняемой зоны. До сих пор Ванин не принимал его в расчет — по его мнению, аэродром еще строился и был маловат.
— «Кристалл», на аэродроме будут зажжены посадочные огни и включен радиомаяк. Вы услышите его на подходе. Как поняли, «Кристалл»?