Капитаном Самарин стал досрочно. Люди приняли это как должное — люди не сомневались, что на роте Самарин долго не засидится.
А минувшей весной майор узнал, что глаза молодого капитана замечают не только солдат, машины и порядок в казарме. По дороге в Дом офицеров вдруг встретил Самарина с девушкой. Большеглазая и застенчивая, она сразу понравилась Нечаеву, и он с тайным облегчением подумал: «Значит, теперь я не так уж и виноват перед ним». Пути их совпали, и недалеко от Дома офицеров Самарин предложил свернуть в боковую аллею: надо, мол, витринку одну посмотреть. Нечаев улыбнулся, догадавшись, что это за витринка: по бокам аллеи красовались фотографии лучших офицеров гарнизона.
Девушка первой остановилась перед портретом строгого капитана при всех регалиях на парадной тужурке.
— Ой, Саша! — всплеснула она руками. — Это же ты. Да какой красивый!
Нечаев мог бы поклясться, что при последнем ее слове в глазах Самарина мелькнула тоска. Значит, не забыл ту... Ничего не забыл.
Случилось это полгода назад, и все полгода Нечаеву не пришлось больше вспоминать своей вины перед капитаном Самариным. Перемена в служебном положении в один день отодвигает все, чем ты жил вчера. К тому же у начинающего офицера штаба соединения нет времени копаться в прошлом. А жизнь между тем закручивала свою спираль, ведя его к этим горным дорогам, чтобы столкнуть с Самариным, проверить: действительно ли собственной личностью отразился майор Нечаев в своем воспитаннике?
Ну, почему бы в самом деле Самарину не попытаться проскочить к перевалу кратчайшей дорогой, закрыв глаза на условные бомбардировки и условно взорванные мосты? Чего не сделаешь ради славы родного батальона, блеск которой упадет и на тебя самого! Разве бывший комбат — нынешний помощник руководителя учений — не топтал условных минных полей ради той же славы? И разве он раскаивался в том публично? Как бы не так!
Но Самарин-то, схитри он сегодня, славы не добудет. Майор Нечаев не позволит. Как не позволил когда-то воспользоваться щедростью командира полка, потому что это доставило бы Нечаеву липшие моральные терзания. И куда проще запрещать легкие дорожки теперь, когда ты не батальоном командуешь в бою, а, по сути, инспектируешь тот батальон. Вот если бы снова оказался в шкуре комбата!..
Нечаев зло пнул первый попавшийся под ноги камень и повернул от реки к скальному нагромождению, где укрылись подрывники. Ему пришлось взбираться на высокий уступ, и он несколько раз останавливался, чтобы перевести дух. Саперы прятались в каменной нише, заслоненной толстым гранитным козырьком. Их командир взвода, лейтенант, дремал, укрывшись накидкой и положив голову на жесткую коробку полевого телефона. Один из солдат потянулся было разбудить его, но Нечаев сделал остерегающий жест: не надо! Присел на щербатый камень, сунул руку в карман, пошарил там и, не найдя сигарет, вздохнул.
Плеск реки сюда еле доносился. Утренняя дымка слабо колебалась над широким полотном дороги, и казалось, это дорога течет, бугрясь серыми волнами. Нечаеву вдруг почудилось, будто к шуму воды примешались отдаленный гул двигателей и постукивание траков о камни. Майор вскочил, впился глазами в изгиб дороги, пропадающей за кривобокой горой. Солдат негромко сказал:
— Это река, товарищ майор. Мне тоже раза два показалось, что идут. Да вы не волнуйтесь, в случае чего посты предупредят.
Нечаев расхаживал по краю уступа, не замечая, как отраженные горами солнечные лучи высвечивают долину, как белеют росистые пучки трав, редеют тени и скатывается в речную щель ленивый, серый туман, не слышал щебета птиц, присоединивших свои голоса к урчанию воды. Он слишком часто встречал рассветы в лесах и горах, и потому краски обыкновенного утра не могли занимать его больше, чем думы о предстоящем деле.
Лейтенант зашуршал накидкой, с хрустом потянулся и яростно зевнул.
— Эх, Васьков! — заговорил он, видимо обращаясь к солдату. — Какая мне Маруся сейчас снилась...
И тут же вскочил на ноги, смущенно одергивая куртку.
— Да уж спите пока, — усмехнулся Нечаев. — Может, Маруся еще раз приснится.
— Какой теперь сон? — покраснел лейтенант. — Посты бы надо обзвонить.
Наклоняясь к телефону, лейтенант свирепо глянул на солдата, не сумевшего предупредить о близости начальства. Нечаев спрятал усмешку, втайне позавидовав молодому офицеру, которому и на каменном ложе видятся сладкие сны. Лишь с годами начинаешь понимать, что вовсе не от жестких постелей приходят бессонницы.