На уступ вскарабкался запыхавшийся связист, вытянулся перед Нечаевым, бросил руку к каске:
— Товарищ майор, из штаба передали по радио: быть наготове. Колонны вышли из выжидательного района.
— Значит, вышли... А не зря ли мы караулим тут? Как вы думаете, товарищ лейтенант, может, нам частью людей усилить заслоны ниже по реке? Там самое место для переправ...
Лейтенант пожал плечами:
— Где бы ни сунулись — везде встретим, товарищ майор. У бродов заслоны надежные.
Последние слова лейтенанта заглушил высокий железный свист, за которым в долину обрушились раскаты грома. Уступ качнуло, и Нечаев невольно прижался к гранитной стене. Звено истребителей-бомбардировщиков сверкнуло над скалистым гребнем, бросившись на кого-то за кривобокой горой.
— Ага! Сюда жалуют! — весело крикнул лейтенант, бросаясь к телефону.
Он, конечно, не ошибался: атака самолетов означала, что запретная дорога к перевалу все же кого-то соблазнила.
«Кого-то»... Нечаев знал кого.
«Эх, Самарин, Самарин! Придется тебе с годик водить молодую жену в Дом офицеров мимо пустой рамки от собственного портрета. Или выбирать другой кинотеатр. Не в том, конечно, беда, что перевала теперь ты уж не возьмешь — и в учебных боях кто-то проигрывает. Тут не простая тактическая ошибка — тут явный расчет на авось, на недогляд старших начальников, тут несерьезные игрушечки в войну, которых офицеру прощать нельзя. Соблазнила-таки тебя легкая слава бывшего комбата. Знал бы ты, какая она легкая!..»
Давний, застарелый гнев охватил Нечаева. Ну что ж, рано или поздно «мины» должны заявить о себе.
— Вы, кажется, курите, лейтенант? Позвольте одну...
Прикуривая, закашлялся от горького дыма — давно не баловался табаком, думал, навсегда с ним расстался.
— Вы когда-нибудь ходили по минному полю, товарищ лейтенант?
— Еще бы! Наше главное занятие.
— Опасное занятие.
— Да уж для кого как.
Нечаев отшвырнул недокуренную сигарету, проследил, как она падала с высоты уступа, разгораясь в полете и таща за собой серую полоску дыма, а потом, упав на камень, брызнула малиновыми искрами. Как раз в этот момент из-за кривобокой горы выскочила боевая машина пехоты. Над ее распахнутыми люками щетинились стволы автоматов, и машина напоминала рассерженного дикобраза. Два истребителя-бомбардировщика, обогнав собственный звук, возникли над дорогой, и колючки стального «дикобраза» засверкали острыми огоньками. Нечаев подумал, что капитан Самарин конечно же позаботился о прикрытии от ударов с воздуха не только огнем мотострелков и в настоящем бою летчикам нелегко было бы пробиться к цели сквозь ливни свинца и стали, извергаемые сотнями стволов.
«Так, может, еще раз принять грех на душу — пропустить их? — мысль показалась весьма заманчивой. — Влетит мне одному. Хоть с опозданием заплачу по старому счету... Только вот как же быть тогда с Самариным? Он ведь и в следующий раз не остановится перед запретной дорожкой. И как знать, не соблазнит ли подобный образ действий кого-то из тех лейтенантов, которых Самарин ведет сейчас к перевалу? И кто потом и какой ценой заплатит за «первородный грех» майора Нечаева?»
— Товарищ майор! Они приближаются к линии оцепления!
Лейтенант уже присоединил провода к подрывной машине, забился с солдатами в нишу и нетерпеливо посматривал оттуда на Нечаева. Майор, будто не слыша, следил в бинокль, как из-за кривобокой горы выскакивали на дорогу боевые машины. Теперь не было сомнений: шел дозор головной походной заставы батальона.
Самолеты неистовствовали над колонной. Тут им раздолье — не то что ниже по реке, где дороги петляют под нависающими скалами. Тех-то дорог и побоялся капитан Самарин, гонясь за легким успехом...
Нечаев пригнулся, нырнул в нишу и сделал выразительный жест.
Реактивный гром заглох в долгом раскате взрыва, из клубов дыма падали изуродованные бревна настила, что-то резко щелкнуло о гранитный козырек ниши. Машины на дороге словно налетели на невидимую стену. Издалека нельзя было рассмотреть лица командиров экипажей, высунувшихся из люков. И все же Нечаеву казалось, что он читает на них во всей подробности выражение изумления, недоверия и растерянности.
Треск полевого телефона показался далеким-далеким.
— Слушаю! — лейтенант старался перекричать самолеты. — Колонна?.. Какая колонна? — И вдруг с тревогой: — Товарищ майор! Левый пост оцепления докладывает: в двух километрах выше брода по самоходному мосту переправляется большая колонна.