Юра же едет домой — его, вроде как, батя встречает.
Меня тоже встречают. Власов, как и обещал, прислал водилу. Очень кстати пришлось — вещей, как я уже упоминал, с собой немало.
— Я вас до утра ждать буду, а утром Александр Владимирович просил приехать.
— В смысле «до утра»? — не понял я. — Письма никакого нет?
— До утра — значит, можете по своим делам поездить. А письма или устного распоряжения мне не передавали, — пожал плечами водила, запихивая Костин видик в салон. В багажнике Цзю такую ценную вещь везти наотрез отказался.
«Нормально, чё… — решаю про себя. — Своя „Волга“ под жопой».
Дома первым делом прикручиваю беспроводной аппарат к своей линии — линия-то была, а телефона нет. Теперь вон какой я модный.
Почему первым делом? Так Костя позвонил из аэропорта Алиске, и та скоро приедет.
В квартире порядок — Алиса, не иначе, в моё отсутствие заезжала. Убирается она у меня.
Вы не подумайте, плачу я хорошо. У неё и уголок свой есть — со швабрами, тряпками и пылесосом. Чтобы налегке ездить.
Но в этот раз, хоть и приехала она опять налегке, но не одна. С тёткой своей и… Гордоном Бэнксом!
С собой они привезли закуску и шампанское. А у меня самого спиртного — хоть залейся. Да ещё румынские гостинцы и апельсинчики из Софии.
— Ты кулёк получил? От Марты, — первым делом спросил Гордон.
— Чего? Кулёк? — не понял я. — Письмо было и чек… Ты язык-то не ломай, говори на своём. Кулёк… пойдём покажу, что это такое и как его крутят.
Ишь, язык углубленно начал учить.
Костя тем временем повёл Алису показывать подарки — почему-то сразу в мою спальню. А тётя Ира принялась сервировать стол на кухне. Хотя какая она тётя — сочная, молодая баба. Понимаю Гордона.
— Тяпнешь? — предложил Бэнкс, продолжая практиковаться в русском.
— А давай! — соглашаюсь я и лезу в холодильник. — Смотри, что у меня есть.
Достаю болгарскую самогонку. Сам уже глоток сделал и признал годной. Ароматная сливовая ракия — это вам не наш ядрёный первач.
— Плиска? — скривился Бэнкс.
— На, — откручиваю крышку. — Нюхни.
— Нюхни, — послушно повторил Гордон, запоминая слово и согласно кивнул: — Эта буду. Наливай.
— Нет, если хочешь «Плиску», настоящую, — подначиваю я, — у меня и она есть.
Но Гордон уже достаточно обрусел и хороший натур-продукт на заводскую массовку менять не станет. По крайней мере — сперва попробует.
Неожиданно для себя тоже решаю выпить. Немного, конечно — за компанию.
Опрокинул стопочку… и вдруг нахлынули воспоминания.
В своей прошлой жизни бухариком я никогда не был. Но разок в неделю с друзьями да под хорошую закусь — почему бы и нет? Шашлычок, редиска, огурчики, помидорчики… Лучок обязательно. Причём не перья, а круглая головка. Лук, короче, а не зелень.
Сальцо… ммм. Да даже килька в томате — и та шла на ура. А сырок «Дружба»? Грех такое забыть. Особенно когда холодный и тонкими ломтиками…
О! У меня же болгарский кашкавал остался. Благородный сыр — для дорогих гостей.
Сидим, выпиваем, закусываем болгарско-румынскими деликатесами. Ирина по-девичьи пьёт шампанское — то самое, которое Гордон открыл, едва не пришибив меня пробкой. Но я человек опытный — зажмурился заранее.
Бухал как-то с травматологами, так они рассказывали, что травмы глаз от шампанских пробок в Новый год — штука, оказывается, совсем не редкая.
— Покажи чек. Никогда на сто тысяч не видел, — вдруг просит меня Гордон.
— Откуда? — усмехаюсь я. — Я его и сам один раз только в руках подержал. Марта сразу отобрала — куда-то там вложить хочет. Надеюсь, не в МММ, — жалуюсь я.
Англичанин ржёт, хоть шутку про МММ и не понял.
— Моя бывшая тоже отбирала. А ещё и била иногда! Не то что русские женщины, — уже порядком пьяненький банкир попытался хлопнуть Ирину по заднице, но та привычно увернулась.
Я смотрю, у них там полное взаимопонимание.
В этот момент на кухню вошёл довольный Костя.
— Алиса в душе, — пояснил он, почему явился один.
Мы, трое взрослых, только усмехнулись, глядя на такой энтузиазм молодых.
А вечером пришла Светка. Видимо, свет в моём окне увидела.
Я почему-то обрадовался бывшей любовнице — сам не понял, с чего вдруг. Подарил ей розовое масло в изящном флакончике и духи.
Посидела Светка с нами недолго, потому что я внезапно начал к ней приставать… Я! Тот самый, который от неё когда-то порядком натерпелся, а в последнее время и вовсе бегал, играя в прятки.
Ошарашенная тем, что я пью, а главное — тем, какой я стал беспардонный и юморной, Аюкасова дезертировала, чуть не забыв свои подарки.