— Кристиан Попеску. Секуритате, — вежливо произносит он.
— А удостоверение есть? — интересуюсь я.
Фамилия Попеску меня ничуть не смутила. Чай, не малолетка, чтобы ржать над типовыми румынскими фамилиями. Смущало другое — холодная вежливость.
— Извольте. Правда, румынского вы не знаете…
Мне протягивают корочку.
— Не знаю, — соглашаюсь я, мельком глянув документ. — Но понять несложно, что вы из личной охраны…
Я делаю короткую, многозначительную паузу.
— И что именно из пятого управления, — добавляю, ткнув пальцем в надпись «Direcția a V-a».
На каменном лице секуриста мелькает едва заметное удивление.
— Но у меня скоро самолёт, — продолжаю я. — И с утра встречи в Болгарской Народной Республике. У вас что-то действительно важное?
— Мне приказано срочно найти вас и доставить в Примавери, — всё тем же вежливым тоном отвечает дядя. И по этому тону становится ясно: выбора у меня нет.
— Что ж… надо, так надо, — вздыхаю я и иду за ним, уже понимая, что речь точно не о меховом манто. Скорее — о событиях в ГДР.
Примавери я немного знал. Это закрытый, тихий квартал для румынской верхушки, куда случайных людей обычно не возят.
Машина, к которой меня подвели, была не новая и не элитная, с молчаливым водителем, который даже не поздоровался. Стояла она прямо у входа, перегородив людям проход в здание. И что характерно — никто не возмущался: ночь, да и раз стоит, значит, имеет право.
Автомобиль, может, и не модный, но всё-таки не самокат же, прости господи. А что водитель невежлив… так, может, языков не знает. Хотя как в Румынии не знать русский? Учат же его в школе. Или, по крайней мере, учили.
Доехали мы быстро. Одно КПП, потом второе — и вот уже двухэтажный коттедж. Вижу зимний сад, краешек бассейна. Внутри обстановка тоже соответствующая: мрамор, шёлк, ковры… Короче, социализм с очень человеческим лицом.
Ждать под присмотром парочки охранников пришлось недолго, и буквально через пару минут меня зовут за собой и проводят в кабинет.
Ха. Я угадал: Лены здесь нет. Зато есть Николае Чаушеску, которого до этого я видел только на фотографиях.
Кабинет небольшой и явно не его рабочий. Из мебели — два столика, кресло, в котором сидит румынский лидер, и два стула напротив. Ничего лишнего. Разговор, значит, предполагается короткий.
Что у него тут за логово — мне хоть и любопытно, но, по большому счёту, неважно. Лезть с вопросами, как и тянуть руку для приветствия, явно неуместно. Поэтому я просто киваю — и в ответ получаю короткий кивок на стул.
Кроме нас в комнате ещё двое охранников. Мало ли — вдруг я решу похулиганить. А может, я вообще уже на мушке: где-нибудь в стене аккуратная дырочка? Или даже две.
Мысли дурацкие лезут в голову… Интересно, Николае ещё не спит… или уже не спит?
— Прости, что помешал твоим планам, — наконец заговорил Чаушеску ровным суховатым голосом. — Самолёту я дам приказ подождать — вопрос слишком горячий. А поговорить с человеком, который общается не только с членами политбюро, но и с генеральным секретарём КПСС, сейчас очень кстати. Вот и отправил своего офицера…
— Я понимаю, речь пойдёт о падении Берлинской стены? — озвучил я свои догадки.
— О падении?.. — Николае Чаушеску слегка запнулся. — Нет, так говорить пока рано.
Чёрт. Термина такого, похоже, ещё нет. Стена ведь формально на месте — стоит целёхонька.
— Но метафора удачная, — продолжил он после паузы. — И моменту вполне соответствует… На данный момент ни Штази, ни пограничные войска переходу в обе стороны не мешают. При этом я точно выяснил: никаких планов по открытию границы не существовало. Просто случайность. И как теперь на всё это будет реагировать Кренц — ума не приложу.
Он помолчал, будто прикидывая варианты.
— По официальным каналам мы, разумеется, запросим информацию у вашего правительства. Но быстро ответа не будет: пока согласуют позицию, пока посмотрят, как будут развиваться события…
Тут он поднял на меня взгляд.
— Интересно, что по этому поводу скажет Михаил?
— Может, и ничего страшного ещё не случилось, — попробовал я съехать с допроса. — Да и откуда мне знать, что Горбачёв может сказать? Я далёк от генсека. Общение наше случайное, эпизодическое… Ну и учился я когда-то с племянницей его жены в одной школе — не более того… Думаю, если события пойдут по негативному сценарию, наше политбюро отреагирует. Но вы правы — недели через две, не раньше.
— Это-то понятно, — отозвался он. — А вот насчёт того, что ты далёк… Елена недавно общалась с Раисой, и та была весьма удивлена, что её муж обсуждал с тобой какие-то важные вещи…