Когда мне нужно было из Красноярска переводиться, я сам к ректору ходил. А тут — за меня «всё уладили».
Еду на работу, озадаченный новыми поручениями. Лада, кстати, быстро смекнула мою полезность по части запретных для неё лакомств и при прощании настойчиво выспрашивала, когда я приду в следующий раз.
— Надо же, как ты ей понравился, — удивилась Марина. — Толя, заходи в любое время.
И, улыбнувшись, добавила:
— Но лучше в выходные, когда все дома.
На работе меня встречают как родного. Ещё бы — в руках пакеты с подарками.
За моим компом сидит Катька и что-то яростно фигачит по клавиатуре.
— Толечка, я сейчас закончу записку по Венгрии… — извиняющимся тоном просит она. — Эти балбесы, Кирилл да Веня, ничего толком не скомпоновали.
— Да сиди уж, — отмахиваюсь я. — Мне всё равно в институт надо…
Рассказываю всем про поездку. Местами чуток приукрасил — как без этого? Особенно народ возмутил недобитый фашист Филип.
— Всё. Лишнее я сейчас удалю, — Катя откинулась на спинку кресла, довольная собой.
— Да я сам, — говорю я и ловко удаляю файлы.
Катя работает в «Лексиконе», а его возможности мне хорошо знакомы. И я знаю, что восстановить удалённое там — дело техники. Надо будет только пароль у себя на компе сменить… чтобы кто-нибудь раньше меня до этого не додумался. А потом спокойно почитаю, что там насочиняли лучшие умы международного отдела.
Далась всем эта Венгрия! Хотя… раз уж попросили. Может, Власов просто хочет выглядеть умнее и заранее озвучить ту платформу, которую наш отдел всё равно и порекомендует?
Забавно. Но мне, если честно, плевать: я бы, может, и сам так поступил. И никаких проблем с совестью бы не испытывал.
В ректорате меня и правда встретили приветливо и сразу выдали новый список того, что необходимо досдать. Причём из восьми экзаменов шесть уже стояли с предварительными карандашными оценками!
— Вот тебе переводной лист. Там, где оценки уже проставлены, договорённости есть. Можешь хоть сейчас пройтись по преподавателям, — пояснила мне сотрудница деканата и, вздохнув, добавила: — Двое, правда… упёртые очень. Им, к сожалению, сдавать придётся.
— Английский и марксистско-ленинская философия? — хмыкаю я. — Да сдам уж.
Правда, насчёт последнего уверенности у меня не было.
Весь день я убил на поиски преподавателей и сдачу английского. Зато там всё прошло без сюрпризов: услышав моё произношение, пятёрка легла в переводной лист без задержек.
— Зинаида Ивановна Шарапова… хм… — бормочу я, разглядывая расписание занятий и пытаясь сообразить, где сейчас этого преподавателя можно найти.
— Я тут. Что хотели, юноша? — раздаётся за спиной тихий старушечий голос.
Оборачиваюсь и вижу парочку холёных дядей и чем-то смутно знакомую мне старушку… в вязаной кофте, измазанной мелом.
— Ба! Так это же Штыба! — вдруг оживляется она. — Я вашу революционную фамилию запомнила. Так понимаю, красноярскую комсомольскую школу вы закончили и теперь к нам прибыли? А мне говорили, что будет хвостатый студент — так это вы и есть! — чему-то радуется старушка, удивляя и холёных, и меня.
— Вы его знаете, Зинаида Ивановна? — осторожно уточнил один из парочки.
— Ну конечно! — фыркнула она. — Он мне как-то блестяще ответил про тезисы о Фейербахе. И про три источника марксизма — тоже!
В голове щёлкнуло — и я вспомнил и бабу Иру из ростовской книжной комиссионки, которая когда-то растолковала мне эти самые тезисы, и вот эту старушку, что принимала у меня экзамен в красноярской школе!
— Рада, что такой сильный студент у нас появился. Давайте лист… О! Я тут одна осталась… Пять вам, товарищ Штыба. По старой памяти.
— Не может быть! — ахнули холёные дядьки хором.
Один всё же не выдержал:
— И что же это, молодой человек, за три источника?
— Да это все знают, — пожимаю плечами. — Утопический социализм, английская политическая экономия и немецкая философия. В частности, работы упомянутого Фейербаха.
— Я почему-то был уверен, что вам это незнакомо… — начал он, но тут же спохватился: — Не по лицу, нет… Просто таков сейчас набор на кафедре — слабые студенты, — пробормотал спутник Зинаиды Ивановны.
— А то, что было истиной в пределах более узкой практики… — поднял палец второй.
— …перестаёт ею быть в практике более широкой. В этом, собственно, суть тезисов Фейербаха, — добиваю я уже почти ставших ненужными мне преподавателей кафедры.
— Это вам небольшие презенты, — достаю я сразу три ручки «Паркер». — Специально брал на подарки. Я ведь из Болгарии только что вернулся, в боксёрском турнире участвовал.